Под дикими взглядами мы обобрали трупы, свалив оружие на облюбованный диван.
— Из персонала кто есть? — поинтересовался я у собравшихся. — Мужики, подходите ближе!
Подходить никто не спешил. На нас поглядывали с опаской. Как на сумасшедших.
— Твою мать! Ты, — обратился я к ближайшему. — Жить хочешь?
Мужик молча отодвинулся, увлекая за собой бабу и голенастую девочку-подростка.
Телок.
— А если девку твою сейчас трахнут? С дочкой?
Что-то я не то несу. Народ тупил глазки, избегая встречаться взглядами. Того и гляди — разбегутся.
Отодвинув мудака и раздвинув женщин просочилось четверо.
— Не кипешуй, браток. Не пугай козлика и девок.
Коллектив спаяный и спитый. Цепкие глаза с красноватым отливом белков, кирпичный загар на мятых рожах. Остальные особи мужского пола не спешили сокращать дистанцию. Пусть их.
Я махнул четверке рукой, — Сюда.
Мы разместились между баром и заваленным оружием, диваном. Дяди выжидательно рассматривали то диван, ставший оружейным складом, то меня с Мишей.
— Минуту.
Обойдя их, я подтащил поближе беспамятного араба. Все воззрились на лежащее тело а я, пользуясь паузой постарался собраться с мыслями.
— Этот парень и еще четверо, ммм… скажем так — лежащих в холле и на улице, вломились в отель и застрелили семерых. Отдыхающих, — уточнил я. — У нас в отеле — примерно аналогично. Там убили четверых. Судя по всему, такая херня по всему поселку.
Прочие присутствующие, старавшиеся держаться в отдалении, услышав сводку информбюро в моем исполнении, стали подтягиваться ближе. Всеобщий шум сам собой стих.
— На пляже стоит заградотряд из таких же моджахедов. Несколько шустрых, попытавшихся сделать ноги, уже завалили.
Тишина стала полной.
— В общем, господа отдыхающие, мы вляпались в местную заваруху. Властей не видно и не слышно. Есть стволы и пленный, — я кивнул на лежащего. — Вот этот чел. Оружием предлагаю вооружиться самим, дядю — допросить. Короче, мужики, если жить хотим — давайте организовываться.
Выслушав спич, народ пару секунд молча переваривал услышанное. Самую быструю реакцию продемонстрировали женщины — пока мужики ворочали мозгами, сразу две тетки закатили истерику. Иностранцы загалдели, требуя перевода и хрен его знает чего еще. Прочие заговорили в полный голос, выплескивая эмоции. К сваленному оружию потянулись «левые» руки. Ситуация шла вразнос.
Выстрел в потолок. Всеобщий столбняк.
— Вы четверо — взяли автоматы, — скомандовал я «похмельной команде». Команда молча разобрала оружие.
— Местных привели?!
Из толпы вытолкнули маленькую темноглазую женщину.
— По-русски говоришь?
— Да.
— Сюда. Будешь переводить.
Я вылил на голову пленного первую попавшуюся бутылку. Запахло сивухой.
Лежащий зашевелился и попытался приоткрыть глаза. Сразу же плотно зажмурившись, он зашипел и вялыми руками принялся тереть глаза. Я толкнул зажмуренного ногой.
— Кто ты?
— Переводи! — прошипел я местной. Та что-то злобно-вопросительно вякнула не по-русски.
Пленный односложно пробормотал ответ. Хрен поймешь.
— Его имя Сирхаб, — перевела темноглазая.
— Пусть расскажет что они делают в поселке.
Тетка протарахтела короткой фразой.
Пленный приподнялся на локте, устраиваясь поудобнее.
— Отдай оружие, — пробормотал он почти без акцента, не открывая глаз.
Солидный дядя, приметный увесистой цепью и здоровенной «гайкой» на пальце, громко засопел. Судя по выхлопу, его вчерашний вечер удался. Подкачало утро.
— Сука! У меня тут дочка с женой! — взорвался он. Физиономия быстро принимала бордовый оттенок.
Неожиданно проворно для своего возраста и комплекции, он пнул лежащего ногой. Град ударов ногами, нечленораздельный мат. Пленный сжался на полу, закрываясь от ударов.
— Стой! — потянул я мужика.
— Тварь, пальцы топырит!!! Убью, козла!!!
Судя по сноровке, опыт в разборках у мужика имелся.
— Кто-то едет! — истошный крик с улицы.
— Берите стволы! — заорал я, разворачиваясь.
Подбегая к разбитой витрине я увидел нежно-салатовый минивэн, выворачивающий на площадку. Стрелять я начал прямо на бегу. Вэн клюнул, завизжав тормозами. Меня поддержал другой автомат и я поспешно грохнулся на пузо, захрустев битым стеклом — в такой кутерьме несложно получить пулю с любой стороны. Лобовик пошел белыми пятнами, двери машины распахнулись и из них посыпались люди. Треск очередей, бледные вспышки ответных выстрелов. Машина затряслась от попаданий. Звон стекла, мат, крики, женский визг.
Яростная и бестолковая перестрелка кончилась внезапно. Шипение пробитых шин, удаляющиеся крики с дороги. Пустая машина с открытыми дверцами, оседала на обода. На асфальте под днищем, расплывалась маслянистая лужа, быстро подбираясь к осколкам стекол и сбитым листьям.
Уже ученый, я сменил магазин, прежде чем подняться над бортиком.
Как ни странно — трупов не было. Ни у них, ни у нас.
Захрустело стекло — Миша. И мужик с «гайкой». Уже с автоматом.
— Саныч, — обойдя фигуру в труселях, он протянул лапу.
— Дима.
— Пойдем, договорим, — мотнул головой он. Точно — тертый дядька.
— Эй, Махмуд, — крикнул Саныч, подходя к избитому арабу.
— Он Сирхаб, — напомнил Миша.
