— Ничего страшного. Я даже не буду включать свет, — успокоил его я. — Какова цена? — поинтересовался я светски.
— Президентский номер сейчас стоит сто пятьдесят, бизнес — восемьдесят.
— А с окнами на город?
— Я бы не рекомендовал…
— Все же?
— Двадцать.
Жадные, суки — могли бы доплатить. Мыслью делиться я не стал.
— Возьму бизнес, — определился я.
— С видом на город?
— Точно.
— Минуту, сэр.
Получив карту гостя и отдав зарядить телефон я вернулся на улицу и показав «прописку», «отпустил» конвой. Забрав чемодан и деньги, но оставив оружие я прошел к лифту и набрал высоту.
Первое, что бросилось в глаза, когда я вошел — плотно задернутые шторы. Славно, на местные красоты я уже насмотрелся. Голод подгонял, но сперва — неотложное. Трофейный чемодан упал на кровать. Бритва, пена и туалетная вода сразу же были отложены в сторону. Прочее я проинспектировал наскоро и поверхностно. Покойник оказался неряхой — ни одной чистой шмотки. С известной натяжкой за чистое сошли мокасины.
Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. Я взял трубку местного телефона. Гудок был. Найдя в памятке номер ресепшен я попросил вызвать боя.
Стук в дверь не заставил ждать.
— Постирать и погладить! — кивнул я пришедшему на отложенную мной кучку грязного белья.
— Сто долларов, — с ходу объявил цену бой. Похоже, скидки распространялись только на проживание.
— Можешь найти мне чистую одежду? — осенило меня.
Служащий оценивающе осмотрел меня.
— А что вам нужно?
— Штаны или джинсы. Рубашка.
— Я скоро, — ответил бой, исчезая.
Закрыв за ним я зашел в ванну. Душ, бритье, осмотр себя на предмет повреждений. Синяк на ноге, синяк на спине, синяк на скуле. След от пули начал подживать, следы ожога сошли с загорелой лысины. Похлопав по выбритым щекам ладонью смоченным в чужом Бэрбери я услышал стук. Бой принес барахло. Выбрав из предложенного я облачился в джинсы и поло. Обошлось в пару сотен. Переживу. Зато все было новым.
Ждать больше не было сил. Жрать! И быстро!
Ресторан в лобио встретил относительным многолюдьем. Это смотрелось непривычно — отвык. Я оглядел публику — семеро посетителей были в погонах. Большую часть остальных, если не ошибаюсь, составляли журналисты. Кто еще носит с собой в таком количестве профессиональные камеры и кейсы с аппаратурой? Ближе остальных сидели двое патлатых, говорливый пузанок и ухоженная брюнетка. Мой оценивающий взгляд. Ее ответный. По мне — вполне.
Оставив знакомства на потом я дошел до стойки и подождав бармена, перечислил:
— Жаренное мясо, хлеб, кофе, виски. В любой последовательности.
Бармен кивнул и включив кофе-автомат одной рукой, второй достал и налил горячительного. Я отпил, улыбнулся и достал сигареты,
— У вас курят?
Ответом была пепельница.
Через двадцать секунд подоспел кофе. Моя улыбка стала шире — мечты начали сбываться.
— Гуд ивнинг, — донеслось из-за спины.
Я обернулся — пузанок.
— Добрый вечер, — ответил я на том же наречии.
Толстяк залез на соседний табурет, — Вы не возражаете? — и без паузы, — Дэн Симмонс, стрингер. Сейчас пашу на Би-би-эн.
— Ты уже сел, Дэн, — констатировал я, — А что такое стрингер и би-би-эн?
— Стрингер — временный репортер. Би-би-эн — новостное агентство.
— Ты не расскажешь новичку, что здесь творится?
Толстяк поморщился — вопрос сняли с его же языка.
— Война, — он попробовал обойтись «малой кровью».
— Кого с кем? — развил я.
— Кто из нас репортер? — шутливо возмутился он.
— А — новичок? — я машинально парировал, пристально наблюдая за подносом в дверях кухни. Проследив мой взгляд, прикипевший к парившей тарелке и заметив прыгнувший кадык пузан смирился, поняв, что ближайшие пять минут я не смогу разговаривать по техническим причинам. Боже, как он ошибался!
— Ок, слушай.
Вооружившись ножом я подвинул к себе стейк. И подбодрив Дэна кивком, отмахнул первый кусок мяса. Ам.
На первую половину стейка ушло пять секунд. На второй я вспомнил, что диетологи советуют жевать пищу. И на последний четверти заставил себя следовать их советам. А изумленный моим аппетитом Дэн — говорить.
Стейк кончился на первой фразе: «Они называют себя новым Халифатом».
— Ты слишком нетороплив для журналиста, — резюмировал я. И отодвинув тарелку взял стакан за талию, а быка — за рога, — Кто побеждает?
— Исламисты, — сознался Дэн.
Я отхлебнул. — Дорога в аэропорт свободна?
— Да.
— Тут есть комендантский час?
— С восьми до шести.
— И чем вы занимаетесь в этой дыре?
— Пьем. И снимаем панорамы с крыши, — повинился он.
— А как же репортажи?
— Правительству нужна «хорошая пресса».
Умоляющие глаза. Меня они не тронули — мало ли что, кому надо. Для меня он был бесполезен.
— Извини, дружище. Я отойду.
Захватив стакан я дошел до стойки портье, забрал свой телефон и набрал Терминатора. Зажав трубку плечом я принялся разгуливать у водопада, поочередно, то — отпивая, то — затягиваясь.
— Привет, я выбрался. К тем самым небоскребам. Вы где?
— В аэропорту. Когда подъедешь? — На его заднем плане было довольно шумно.
— Тут комендантский час. Самое ранее — к семи утра.
Сашка замялся.
— Во сколько вылет? — угадал я.
— Пять двадцать.
— Утра?
