– Придешь в село – увидишь. Не застревай на ненужных деталях. Обратятся, одним словом. Скажешь, что хочешь видеть самого главного, – Антон согнул указательный палец и вдруг бесцеремонно постучал им по лбу собеседницы.
– Чего ты? – опешила Ирина.
– Запомни! При контакте держи себя уверенно. Самого главного мне нужно – вашего командира. У меня к нему дело. Что за дело – не ваше дело. И стой на своем. Ни в коем случае не объясняй плебсу, что у тебя за проблема. Поняла?
– Поняла. Какая в принципе разница, кому излагать проблему?
– Большая. Потом сама поймешь.
– Хватит меня за дуру держать! – возмутилась Ирина. – Если я не совсем понимаю ваши местные хитросплетения, это не значит, что мною можно помыкать как тебе вздумается! Извольте объясниться, молодой человек!
– Это пожалуйста. Но… в конце, – не стал вступать в полемику Антон. – Сейчас быстро прогоняем примерное развитие ситуации, затем – комментарии. Ну-ка, изобрази, как будешь доставать компас. И маяк включи.
Ирина несколько секунд сверлила «педагога» неприязненным взглядом, затем презрительно фыркнула, разулась и поставила рядом со спальником резиновые сапожки, позаимствованные у младшей снохи Чубов. Добротные, крепенькие такие ресапы и в то же время порядком ношенные, чтобы на них мог польститься кто-нибудь из балованного хорошими шмотками нохченского племени. Приодели даму также с чужого плеча, поскольку все, в чем она приехала, было возмутительно дорогим и подозрительно чужеродным в суровой обстановке военного времени. Сейчас на Ирине была недорогая поношенная куртка на синтепоновой подкладке, старушечий платок и грубой вязки шерстяное платье Татьяны, висевшее на гостье мешком – казачка была куда как дороднее. Обряженная таким образом светская дама освоиться еще не успела, страшно комплексовала и чувствовала себя, по ее собственному выражению, «последней ублюдкой, удравшей из бюджетной психлечебницы».
– Это называется – резко сменить тему, – буркнула доморощенная шпионка, доставая из рюкзачка маленький кухонный ножик, отточенный как бритва. – Очень, надо вам сказать, неуклюжая попытка, молодой человек! Никакой галантности. Варвары вы тут все – вот что…
Антон рассеянно кивал, на выпады не отвечал, внимательно наблюдая, как ловкие пальцы Ирины производят манипуляции с ресапами.
Шведов накануне собственноручно проделал ювелирную работу: вживил в литые каблуки женских сапожек два посторонних предмета. В правый – миниатюрный компас, в левый – радиомаяк. Чтобы воспользоваться компасом, необходимо снять сапог и надрезать клееную стельку. Для кратковременного включения маяка ничего резать не надо: достаточно уложить внутрь сапога магнит и плотно прижать. При возникновении определенного индуктивного контура маяк автоматически включается и выдает сигнал. Магниты вправлены в ручку ножа, в заколку, в простенький медальон, на который вряд ли кто польстится. Кроме того, кончик ручки ножа свинчивается, и маяк может быть вложен в полость, оборудованную внутри ручки, – как один из вариантов использования при быстрой ходьбе, чтобы нож не мешал, болтаясь в сапоге. Этот же вариант является основным при благоприятной обстановке: если отсутствуют опасения, что в любой момент эмиссар пожелает провериться. В идеале маяк должен работать постоянно: с того момента, как эмиссар поверит, что Ирина никакая не шпионка, а именно та, за кого себя выдает.
На тот случай, если и это все отберут, в рюкзаке и карманах путешественницы трухой рассыпано крупное крошево из прорезиненной полосы, выдранной из дверцы холодильника.
Ирина показала, как будет надрезать стельку и доставать компас, затем сунула ножик в левый сапог, под съемную стельку, натянула сапог на ногу и развела руками: готово, мол, извольте оценить результат.
– Щас, – Антон выбрался из укрытия и прогулялся к Джо, у которого при себе имелся приемник, настроенный на частоту радиомаяка.
– Как?
– Чисто, четко, без помех, – Джо оторвал взор от не большого экрана прибора. – Вы бы закруглялись. Нам еще такую загогулину выписывать…
– Успеем, – буркнул Антон, возвращаясь к даме.
– Работает? – с надеждой спросила Ирина.
– Естественно, работает. Куда он денется! – Антон насильственно придал своему тону несокрушимую уверенность. На этот маяк у дамы имеются какие-то особые упования. Мнится даме, что маяк – связующая нить между нею и крутыми, сильными людьми, которые в любой момент, коль понадобится, придут на помощь и вытянут ее из любой неурядицы. Невдомек даме, что маяк – лишь средство для того, чтобы отследить маршрут движения арабского эмиссара. Если дама умрет, крутые люди, разумеется, сильно огорчатся. Потому что маяк станет бесполезной капсулой, слегка присыпанной мерзлой землицей где-нибудь на кладбище рабов-кяфиров. А араб уйдет дальше и сорвется с крючка…
