– Давай дальше, – Антон отвел взгляд, как учили давным-давно при постановке психотехники боя: неторопливо, одним движением, от бровей к линии волосяного покрова, затем – вправо-вверх. Просто опустить глаза нельзя. Для любого теплокровного млекопитающего это яркий невербальный сигнал, неосознанно регистрируемый системой восприятия. Попался голубчик – теперь он твой! Опускает взгляд тот, что чувствует себя неуверенно, боится либо виноват.
– Пожалуйста, дальше, – Ирина наморщила лоб и охорашивающим жестом поправила платок. – Значит, привели меня к этому Махмуду, объяснила я ему, что мне нужно, сообщила, что я – мусульманка… – тут она порозовела и быстро глянула на Антона исподлобья. – А ты уверен, что они меня к нему приведут?
– Обязательно приведут. У них в этом плане дисциплина, – заверил Антон и, перескакивая через щекотливый эпизод, продолжил:
– Привели, посадили, провела ты там сутки. Утром следующего дня к Махмуду привозят араба. И он целый день – до наступления темноты – находится там. Твои действия?
– В установленное время раскладываю коврик, моюсь, сажусь на колени лицом к Востоку и громко молюсь на арабском, – без запинки выдала Ирина. – Чтобы услышал и заинтересовался.
– Если не услышал? – нарастил обстановку Антон.
– Если не услышал, просто ору по-арабски, прошу помощи… А он среди них имеет авторитет? В смысле, он сумеет меня забрать, если захочет?
– Имеет, имеет, – успокоил Антон. – Уж на этот счет можешь не сомневаться. Они с ним как с писаной торбой будут носиться… Итак, контакт с арабом. Откуда знаешь арабский? Почему мусульманка, если русская?
– Жила с родителями в Дубае, – заученно сообщила Ирина. – Родители – востоковеды, работали по контракту. Там окончила школу, вышла замуж. Родила сына – Абу.
– Как же Абу, когда он у тебя Иван?! – Антон озабоченно нахмурился. – Черт, какой слабый пункт… И как мы его раньше… Почему Иван? Почему Иван не обрезан, не знает арабского? Как только вы доберетесь до Умаева и араб удосужится переговорить с ним на предмет твоего «сына», тебе хана!
– Муж умер, когда Абу был год, – невозмутимо скорректировала версию Ирина. – Обрезание сделать не успели. Родители уехали, забрали меня с собой. Оформили сыну гражданство, нарекли Иваном. Вырос в России, воспитывался русским отчимом. А мое мусульманство – так это потому, что оказалась в критической ситуации, надеялась, что к мусульманке отнесутся лучше. Я так арабу и скажу. И потом – араб будет общаться с Умаевым с помощью моего перевода. Если вообще будет.
– Складно врешь, – одобрил Антон. – Складно… А вот если этот наш араб был в Дубае, он тебя в момент расколет. До самой попки, как говорит наш общий друг дядя Толя.
– Думаешь, город выбран от фонаря? Я была там на стажировке, – Ирина снисходительно посмотрела на «педагога». – В Дубае. Целый месяц. Все, что нужно, помню достаточно хорошо. А история, которая предложена мною для легенды, была на самом деле с одной моей знакомой. Я даже фамилию ее мужа помню – Аль-Баади. И адрес знаю – мы переписывались.
– Я в шоке, – покаянно склонил голову Антон. – Такие потрясающе правдоподобные детали – не к чему придраться! Дальше?
– А дальше все просто. Путешествую с арабом, если все нормально – держу маяк в ножике. Если какие-то проблемы, нервозность, недоверие: раз в пять часов, по мере возможности, включаю маяк, также включаю маяк в начале и конце каждой… эмм… каждой дневки. Запоминаю расположение врагов и особенности местности при каждом включении, чтобы потом постараться «привязать» все на карте. Попадаю в конечном итоге в лагерь Умаева, запоминаю все хорошенько, при первой возможности удираю… Какова вероятность того, что мы в конечном итоге попадем в лагерь Умаева?
– Сто процентов, – успокоил Антон. – Умаев – лепший кореш Беслана. Его перевал – самый удобный и безопасный путь для экстракции араба через Грузию.
– Хорошо. Удираю, значит, из лагеря… Включаю маяк, вы на меня выходите… А вы точно там будете? Если меня хватятся, то поймают моментально. А если вас там не будет, я просто умру в этих горах…
– Обязательно будем, – отчеканил Антон. – Для чего тогда все затевалось-то? Тут никаких вопросов. Ты, самое главное, не давай слабины на последнем этапе. А то окажешься рядом с сыном, расчувствуешься – и все насмарку. Намертво завалишь все дело.
– Я постараюсь, – пообещала Ирина. – Я напрягусь изо всех сил. У меня все-таки есть практика – я столько пережила за последние дни…
– Ну вот, вроде все. – Антон достал из кармана тюбик с вазелином, бросил его на спальник рядом с Ириной. – Теперь о самом неприятном. Возьми, спрячь так, чтобы под рукой был.
– Что ты имеешь в виду… – Ирина мгновенно покраснела до самых корней волос. – Что за намеки…
– Ну что ты как маленькая? – сердито буркнул Антон. – Знаешь, куда идешь. К кому идешь. Знаешь, что с тобой будут делать…
– Я не желаю об этом говорить! – Ирина гневно сверкнула глазами. – У тебя все? Тогда проваливай – я сама знаю, что делать!
