Джипы, идущие с достаточно приличной скоростью на дистанции метров десять друг за другом, приблизились к рощице и начали притормаживать. Как только передняя машина вошла в зону поворота, справа на обочине, за пять метров до кладки, невесомыми призраками вспорхнули Север и Сало. И в два смычка лупанули во весь магазин из своих «Валов»39, целя на уровне нижнего обреза стекол.
Завизжали тормоза – водила успел среагировать. Однако поздно – уже ничего нельзя было сделать. Джип по инерции влетел в густую очередь, прихорошился от передней стойки до багажника сдвоенным пунктиром искрящихся пробоин и, уткнувшись бампером в рукотворную каменную гряду, встал.
Второй джип, шедший сзади, как привязанный, мгновенно влетел в задницу переднего брата и надсадно взревел мотором – водила, по всей видимости, в панике перепутал педали.
Тотчас же с правой стороны, как из-под земли, выросли рядком Антон, Барин и Джо, а чуть позади, за плечом командира, – Мо со своей филигранно отлаженной «ВСК-94». И принялись развлекаться каждый на свой манер, но очень шустро и снорово, как будто всю жизнь только этим и занимались.
Антон приставил ствол автомата к стеклу правой передней двери, дал длиннющую очередь, прошивая старшего машины и водилу, и тотчас же кувыркнулся вправо, уступая место шагнувшему вперед Мо. В это же время Джо страшным ударом приклада вынес стекло задней правой двери и прянул в сторону – стоявший наготове Барин сунул в салон мощный фонарь с галогеновой лампой и включил его, освещая и слепя тех, кто был на заднем сиденье. Правильно сказал полковник: в центре – штатский, по обеим сторонам – бойцы с оружием. Мо хватило секунды, чтобы сориентироваться: почти не целясь, он мгновенно убил охранников, всадив каждому в голову по пуле, и, направив ствол на араба, пробормотал что-то на тарабарском языке.
– Это ты о чем? – поинтересовался Антон, машинально глядя на часы и подсчитывая примерное время силовой фазы – это мы тут с вами рассматривали все в Деталях, а на самом деле с момента въезда переднего джипа в сдвоенную очередь до последнего выстрела Мо прошло едва ли тридцать секунд!
– Это Коран, – пояснил Мо, продолжая целиться в Йраба. – Дословно – всему приходит конец. Но он, кажется, не понял.
– Он; по-моему, вообще ничего не понял. Опусти ствол, – распорядился Антон и с тревогой поинтересовался у осматривавшего передний джип Севера:
– Как?
– Нету, – пошарив лучом фонарика по салону, доложи» Север. – Одни «духи».
– Сделав знак Барину и Джо, чтобы вытащили забрызганного кровью араба наружу, Антон, отобрав у Севера фонарик, самолично осмотрел багажники – на всякий случай. Багажники были пусты. Эмиссар не сопротивлялся, он растерянно озирался по сторонам и порывался что-то сказать.
– Рот закрой, когда не спрашивают! – Антон сунул ствольный срез, теплый еще, остро воняющий порохом, под нос арабу и поинтересовался на английском:
– Ты меня понимаешь? Если нет, придется тебя расстрелять.
Араб часто заморгал, щурясь от ослепительного луча Баринова фонаря, и энергично просипел в приставленный ствол:
– Да, да, я понимаю! Я некоторое время жил в Европе.
– Мне совершенно все равно, где ты жил, – буркнул Антон. – Где женщина?
– Осталась в лагере Руслана, – во взгляде араба явственно обозначилось удивление. – Откуда вы знаете про женщину?
– Почему она там осталась?! – возмутился Антон. – Почему ты не взял ее с собой?! Она что – плохо тебе служила?
– Она нехорошо обошлась со мной… в последний раз, – араб опустил взгляд. – Я вынужден был оставить ее. Неадекватное поведение…
– Ублюдок! – в сердцах воскликнул Антон, отворачиваясь от араба. – Всю малину испоганил, тварь!
– Ты хочешь прокатиться в лагерь Умаева? – уточнил догадливый Джо. – Я ничего не имею против, однако… Как, по-твоему, на это посмотрит полковник?
– Полковник будет против, – с отчаянием в голосе сказал Антон, отвернувшись в сторону. – Да, это рискованная затея… Мы можем спокойно взять этого козлика и неторопливо вернуться в обход. Дело сделано… А женщина останется у них… А между тем она все для нас сделала. Выложилась до последнего. Вынесла черт знает что – ни одному врагу не пожелаешь! Черт… И теперь мы ее бросим. Потому что для нас важнее доставить этого ублюдка целым и сохранить свои шкуры… Да, мужики?! Вы подумайте, я никого не неволю. Не хотите – топайте с арабом, я один поеду. Если кто хочет со мной – прошу, обе машины, кажется, в порядке. Разве что стеклышки осыпались да дверки на первой попорчены. Атак…
– Спекулянт ты, Сыч, – буркнул Барин, обрывая эмоциональное словоизвержение боевого брата. – Знаешь же прекрасно, что мы – с тобой. Предлагаю закруглиться с дебатами, ехать в лагерь и надрать там задницу всем, кто под руку подвернется. Возражения есть?
Возражений не было. Никогда еще не случалось так» – го, чтобы кто-то из членов команды в угоду собственной безопасности отказался от рискованного дела. Работа такая, что поделаешь. Тут же, не откладывая в долгий ящик, приступили к выгрузке трупов и поверхностному наведению порядка в салонах.
