– В Халашах пятеро пленных солдат были. В Гирлихаш вчера увезли…
Антон пожимает плечами. Солдаты попадают в плен чуть ли не ежедневно. Эта информашка – тоже на «слив», пусть армейская контрразведка напрягается. На солдатах заработать невозможно, а разрабатывать каждый такой сигнал – чистейшей воды альтруизм. Это уже в прошлом.
– В Гирлихаш повезли, значит… и не довезли, – уточняет Саид, не наблюдая соответствующей реакции со стороны собеседника. – С утра выехали, и с концом. В Халашах не появлялись. Вечером вернулись в Гирлихаш – без пленных…
Так, это уже теплее. Антон хорошо знает территорию ЗОНЫ, а некоторые ее области – вообще как родной огород. От Халашей до Гирлихаша – полтора часа езды по дрянной дороге. Если пленных не расстреляли где-то в промежутке между селами, значит… Значит, где-то в этом районе находится личный концлагерь старого знакомого Антона – Мурата Гиксоева. Очень приятно. Это как раз по их части. Концлагерь – это, конечно, сильно. Скорее всего три-четыре зиндана да пара хибар для сторожей и особо важных пленников. В таких местах могут не только пленные солдаты находиться, но и дорогостоящие заложники, ожидающие выкупа. Вот эта информация весьма кстати. Антон знает этот район как свои пять пальцев – лет пять назад приходилось ползать там на брюхе по делам Родины. Он прямо сейчас может предложить несколько вариантов размещения концлагеря между Гирлихашем и Халашами – и наверняка один из них окажется правильным.
– Опять кассеты появились, – Саид выпускает клуб ароматного дыма и искоса смотрит на Антона. – Ну, те самые… В прошлый раз я тебе говорил. Люди возмущаются. Ничего святого нет, говорят. Другие говорят – это ФСБ…
– Ну и что? – Антон с видимым безразличием наблюдает за растекающимся по салону клубом. – Нам какой от этого прок?
– Нет, просто так сказал, – Саид отводит взгляд, пожимает плечами. – Я смотрел одну такую кассету. Впечатляет. Очень. Некоторые задумаются, прежде чем…
– Давай по делу, – нетерпеливо обрывает собеседника Антон. – Мы к этим кассетам – никаким боком.
– Ладно… Там какой-то полковник ездит. Замечали в Хамашках, Старом Мачкое, Хакане, Орешниково. Полковник русский, на военном «УАЗе», – Саид назвал номер машины, описал особые приметы полковника. – Вывозит за деньги раненых иностранных наемников в горные районы. Наши «духи» его не трогают – значит, тип еще тот…
Так, это опять на «слив». Хороший «слив», качественный. Шведов за эти данные выменяет что-нибудь стоящее, а фээсбэшники, если повезет, отловят предателя. Ишь, нашел себе промысел! Попроще ничего придумать не мог?
Постепенно поток информации иссякает. Антон неспешно анализирует все, что услышал от Саида, и просит его напомнить некоторые наиболее важные моменты. Его собеседник терпеливо повторяет имена, места, даты… Конечно, проще было бы включить во время беседы магнитофон и зафиксировать все на пленку – память человеческая, увы, значительно уступает технике в подробном воспроизведении информации – особенно спустя некоторое количество времени. Можно что-то забыть, упустить кое-какие незначительные детали, которые потом окажутся нужными.
Но, согласно договору, Антон никогда ничего не записывает, общаясь с информатором. Мало ли что может произойти? В таком деле никогда нельзя зарекаться даже от самых невероятных, не лезущих ни в какие рамки случайностей. Если вдруг выйдет какая-нибудь неурядица летального характера и пленка или записи на бумаге уйдут налево, – для Саида это однозначно смертный приговор. Когда становится известно, что обитатель ЗОНЫ является информатором, он умирает на удивление быстро – это аксиома. Больно климат для информаторов тут неподходящий…
Поэтому Саид готов хоть три раза подряд повторить все, что только что рассказывал. Лучше лишний раз поработать языком, чем остаться без головы: наверно, каждый с этим согласится.
Подходит время наводящих вопросов: Саид так и не сказал ничего по специальному блоку информации, интересующему полковника в первую очередь.
– На, посмотри, – Антон извлекает из ранца видеокамеру «Кэнон», нажимает воспроизведение и дает Саиду посмотреть. Ничего особенного: обычная сцена запугивания. Злодей в маске, с ножом, жертва – бледный, как смерть, мальчишка лет семнадцати, красноречивые обещания: не будет денег, отрежем все подряд и отправим в посылке. Сначала один палец, потом второй, затем руку, ногу… голову… Таких сцен Антон за последний год насмотрелся в избытке. Это самое действенное и проверенное средство общения между похитителями и родственниками похищенного.
Запись сделана с кассеты, которая находится в разработке Махачкалинского УФСБ. Похитители – явно не новички в своем грязном деле. Никаких особых примет – татуировок, шрамов, речевых особенностей, характерных штрихов, никаких привязок к местности. Есть надежда, что Саид ненароком узнает злодея – тот говорит достаточно долго, двигается перед камерой, машет ножом перед лицом мальчишки.
– Чей парень?
