Жил-был солдат Ваня Бадляев. Попал Ваня в плен по глупости (а в подавляющем большинстве в плен именно так и попадают – в бою это происходит не так уж и часто). Красивый бородатый чечен, к которому Ваню доставили, критически оглядел солдата, достал здоровенный нож и, приставив лезвие к худющему подростковому горлу не успевшего окрепнуть защитника Отечества, лениво посоветовал:
– Врат нэ нада. Сразу зарэжю. Я спращиваю, ти отвичаиш. Ти понял?
Ну как тут не понять? При такой-то аргументации любой дегенерат сделает правильные выводы! Ваня осторожно кивнул и искательно уставился на хорошо расчесанную бороду молодого командира – тот был едва ли на десяток лет старше солдата.
– Калхознык? Город?
– Городской, – ни секунды не задумываясь, соврал Ваня. Ух ты, шустрый – сразу с главного! Вопрос простой и вместе с тем весьма каверзный. Ваня торчал в Чечне с самого начала так называемой «контртеррористической операции», в обстановке разбирался в полном объеме – наслушался рассказов бывалых сослуживцев. Чечену совсем необязательно знать, что пленник – потомственный крестьянин в седьмом колене и, помимо матери-пенсионерки и двух старших братьев-алкашей, у него более никого нет. Жизнь неимущего крестьянина на этой войне не стоит ни гроша. Его могут убить потехи ради, показательно мучить перед видеокамерой – в назидание соратникам, заживо удалить органы для трансплантации и так далее и тому подобное. Самое лучшее, на что может рассчитывать крестьянин, – оборудовать позиции для «духов» в непосредственной близости от расположения федеральных войск. Если своя артиллерия и авиация по какой-то странной случайности не накроют да «духи» забудут пристрелить при отходе – есть шанс вновь стать свободным. Один из тысячи, если верить неофициальной солдатской статистике. Так что прости, деревня, не престижно здесь хвастать близким родством с тобой.
– Харащо, – одобрительно кивнул бородач. – Адрис гавары. Мамад!
Юный чечен доармейского возраста, присутствующий при допросе, достал блокнот с ручкой и изготовился записывать.
И тут не сплоховал Ваня, с ходу назвал адрес: Самара, улица Пикалова, дом 20, кв. 16. И – индекс.
Мамад записал. Бородач сделал знак: юный чечен отложил блокнот с ручкой. Размял кулаки, приблизился к Ване, залепил хлесткую затрещину, сбивая с ног, и принялся пинать вполсилы, стараясь угодить по наиболее чувствительным местам. И таким вот образом они развлекались минуты полторы: Ваня катался по убитому земляному полу и утробно вскрикивал, юный палач работал, а главарь внимательно наблюдал за действом.
– Адрис! – повелительно крикнул бородач, дав знак юному, чтобы прекратил экзекуцию.
Ваня без запинки повторил адрес, кряхтя и морщась от боли. Юный сверился с блокнотом, кивнул.
– Маладэц, бляд, – похвалил бородач. – Нэ врот. Вставай, будим далшэ гаварыт.
Ваня встал, втуне похвалив себя за сообразительность и хорошую память. Его армейский приятель из Самары еженедельно строчит домой по письму – за полтора года индекс запомнить не составило труда. Майор Пикалов, именем которого солдат самовольно окрестил улицу, – замполит батальона, за полтора года так печенку проел, что снится чуть ли не в каждом сне. Забыть такого непросто. Ване двадцать лет – номер дома, а квартира – 16 мая, день рождения. Просто все. Бейте сколько влезет, путаться он не станет…
– Атэц, мат – кто? – продолжал допрос бородач.
– Мать домохозяйка. Отчим на рынке торгует.
– Шьто прадает? Сколка зарабатывает? – заинтригованно приподнял правую бровь бородач.
– Зажигалки, расчески, заколки, бигуди – мелочь всякая, короче. Имеет за месяц двести-триста баксов, когда повезет – чуть больше. На жизнь хватает. Сейчас я в армии, им как бы полегче…
– Хата какой ест? – нетерпеливо перебил бородач. – Трьех, двухкомната? Сколка стоит твой такой хата?
– Хата двухкомнатная. Стоит… Сколько же она стоит? Вот в нашем доме продавали двумя этажами ниже – так за 160 штук деревянными. А наша, значит, будет где-то 140 – 150. Не больше.
Бородач огорченно покачал головой, поцокал языком. Минуту размышлял, затем снисходительно махнул рукой:
– Ладна. Шьто с табой дэлат? Сабсэм худой бакшиш… Ладна – десят штук баксов. Долларов, значит. Писмо пиши мат – нэт, значит, убиваит будим…
Повезло солдату Ване. Угодил он не к отмороженным «индейцам», которые заламывают цены несусветные, ни с чем не сообразуясь (хочу полмиллиона баксов – и все тут!), а к нормальному бандиту с коммерческой жилкой, который сносно разбирался в черной экономике. Цена выкупа была вполне реальной: если продать якобы существующую квартиру да подзанять у всех подряд приятелей якобы имеющего место отчима – можно с грехом пополам выкрутиться.
