Что думает генерал-майор Трой Мидлборо о войне и мире? Официально — исповедует официальную военную доктрину. Неофициально — он по-прежнему за «массированное возмездие», то есть за тотальный термоядерный удар в случае советского нападения или даже за превентивный удар, пока русские не стали слишком сильными.
Генерал Мидлборо, — сказал Лот, — отказывается признать, что время упущено и теперь ни одна из сторон не может выиграть ядерную войну. В первое же столкновение та и другая стороны потеряют по меньшей мере по пятьдесят миллионов человек. Большая война бесперспективна, но генералитет крепко держится за свои права и привилегии, за эту дойную корову — доходную военную экономику. Американский парадокс двадцатого века — это то, что именно перспектива бесперспективной большой войны открыла генералам и адмиралам двери в элиту правителей США!
Я с интересом выслушал Лота, острым резцом своего недюжинного ума нарисовавшего яркий и не слишком лестный портрет генерала Троя Мидлборо, типичного армейского генерала. Но от меня не укрылись и горько-ироничные нотки в голосе Лота. Не считает ли Лот, что для него, не потомственного, не стопроцентного американца, закрыты пути к большой карьере? Не потому ли он так строго, так беспощадно судит типичного американского генерала?
Лот остановил машину у главного офицерского клуба военной базы Форт-Брагга. Через пять минут мы встретились с генералом Троем Мидлборо. Генералу я, кажется, нравлюсь…
12 декабря
Я поговорил по телефону с Лотом, и он все устроил; меня пошлют в мою старую команду. Наша команда «альфа» может действовать на расстоянии до 2500 миль вдали от собственных сил, может руководить повстанческим отрядом до 1500 бойцов. В нашей 7-й группе спецвойск в Форт-Брагге 48 таких команд, и еще 12 — типа «Бета» (штабных).
13 декабря
Я узнал сегодня, что существует две категории работников ЦРУ — «белые» и «черные». «Белые» — это постоянный состав (кабинетные начальники, штабисты, ученые и техники, специалисты, эксперты). «Черные» — это переменный состав (исполнители, «зеленые береты», шпионы и диверсанты).
Выходит, Лот — «белый» разведчик. А я — «черный», Так сказать, негр разведки.
Над этим стоит поразмыслить.
Когда я играю черными в шахматы, почему-то всегда проигрываю Лоту.
И верно, «черные» всегда проигрывают «белым» в разведке.
Ни Джин, получивший вместе с офицерским званием должность Экс-оу, начальника штаба команды, ни его новый командир — Флойд Честертон не знали, куда они летят и на какую землю будут прыгать.
Из встречи с генералом Троем Мидлборо стало ясно, что их операция сверхсекретная, а положение в мире чрезвычайное: месяц назад ураганом пронесся карибский кризис, никто не знал, что будет через неделю.
— Есть ли у вас просьбы, пожелания? — спросил у Джина генерал после короткого напутствия.
— Я хотел бы, если это возможно, сэр, лететь на задание со своей прежней командой. Этих людей я знаю.
— Что вы на это скажете, капитан?
— Не возражаю, сэр, — поддержал Джина капитан Честертон.
— Будет так, — генерал велел адъютанту вызвать старшего офицера по кадрам.
— Где я смогу сменить куртку? — спросил в приемной Флойд Честертон у подчеркнуто важного адъютанта.
— Где хотите, сэр, — развел руками тот.
— Вас еще не учили вежливости?!
— Я не думал, что это вас обидит, сэр.
Джину понравилась резкость нового командира, и «фруктовый салат» на груди Честертона тоже импонировал ему.
Он был благодарен капитану за поддержку в кабинете генерала, и ему вдруг захотелось сказать этому мужественному человеку что-то приятное.
— У вас, кажется, все имеющиеся в природе знаки отличия? — сказал он.
— Отсутствует почетная медаль конгресса. У нас ее пока что носит только один человек: Роджер Хью Донлон.
— Чем же он отличился?
— Говорят, это действительно отчаянный человек. Но главное — счастливчик. Среди мертвецов можно было бы подыскать и похрабрее… Я тоже счастливчик. Меня так и прозвали на фронте — Лакки — счастливчик. Так что, Джин, зовите меня Лакки.
Всю дорогу в машине Флойд молча смотрел в окно. Иногда он закрывал глаза, то ли думая о чем-то, то ли что-то припоминая. Он не дремал, а просто отключался.
На аэродроме незадолго до посадки командир неожиданно сухо произнес чуть ли не речь.
— Прыгать будем по шесть человек из двух люков. Этим достигается наименьшая площадь рассеивания. Если мы точно выйдем на ди-зи, — а наши летчики, как правило, на цель выходят точно, и нас не подведут данные зондирования и метеосводки, — разброс группы должен быть не больше, чем четыреста пятьдесят ярдов, и никто не угодит на деревья. На то, чтобы всем собраться, уйдет десять-пятнадцать минут.
— Вас понял, Лакки, — Джин подтянулся с тошнотворным, сосущим чувством, впервые ощутив дыхание опасности.
— Вы, надеюсь, тренировались в прыжках на деревья?
— Нам случалось прыгать.
— Удовольствие не из приятных?
— Чего уж там…
— Что говорят ребята?
— Сидят на пятисотфунтовых бомбах и ждут посадки.
— Они о чем-то вас спрашивали?
