Тран Ле Чин была женой крупного чиновника из администрации Нго Динь Дьема. Поговаривали, что ее муж колоссальным образом обогатился с того времени, как в Южный Вьетнам, словно из рога изобилия, полилась американская военная и финансовая помощь. Он был фигурой внушительной, сумрачной и таинственной, типичный представитель коррумпированной дьемовской бюрократии. Джин лишь один раз издали на каком-то приеме видел его оплывшие щеки. Транни весело называла его «мой тюфяк» и всегда отмахивалась, когда речь заходила о нем.
Она была из старинного рода мандаринов и обладала весьма солидным личным состоянием: ей принадлежал отель в курортном городке Виньтуа, земли вдоль шоссе в Бьенхоа, каучуковые плантации. Однако она в отличие от других чопорных сайгонских дам отнюдь не кичилась своим богатством, полотняные джинсики и голубая рубашка были ее излюбленной одеждой.
Джин познакомился с ней на второй день после своего приезда в Сайгон в баре «Де Виля», и почти сразу же у них началась самая что ни на есть любовь. Они совершенно не замечали кривых взглядов и ухмылок, не слышали сплетен и все время, пока Джин был в Сайгоне, проводили вместе. Какими-то неведомыми путями Тран Ле Чин добилась неслыханной для сайгонских женщин эмансипации.
Вот и сейчас Джин, не раздумывая, взял ее с собой на аэродром, куда он был послан для выполнения пустякового, но не очень-то ему приятного задания. Он должен был встретить прилетающую из Гонолулу команду «зеленых беретов» во главе с капитаном Чаком Битюком.
Самолет пришел вовремя, и вскоре Джин увидел идущие поперек бетонированного поля молодцеватые фигуры Чака и его громил с вещмешками на плечах.
Джин показал на контроле свое удостоверение, вышел в международную зону и козырнул подходящему Чаку.
— Хай, Джин! — заорал, широко улыбаясь, Чак, словно их связывали давние и добрые дружеские узы. — Как я рад тебя видеть здесь, парень!
— Здравствуйте, капитан Битюк, — сухо сказал Джин. — Комадование военной миссии США приветствует вас и ваших людей на гостеприимной земле нашего союзника.
Едва заметная саркастическая улыбка скользнула по его губам.
— Как тут с бабами? — спросил Чак. — Говорят, что здешние женщины просто хрустят в руках белого человека…
— Вас ждет автобус. Он доставит вас на базу, — тем же тоном продолжал Джин.
Они прошли за барьер, и Транни подошла к ним. Чак зорко глянул на нее.
— А ты, Джин, я вижу, уже обзавелся, — осклабился он.
— Это представитель прессы, — сухо сказал Джин.
— Все ясно, — хмыкнул Чак. — Подруги есть?
Тран Ле Чин подняла камеру. Несколько раз вспыхнул блиц.
— Она имеет право фотографировать? — нахмурился Чак.
— Да, да, имеет.
«Зеленые береты», сгрудившиеся вокруг офицеров, с кривыми провинциальными ухмылками поглядывали на космополитический сброд, которым кишела международная зона. Вдруг они все, словно по команде, повернулись в одну сторону и выпучили зенки. Мимо шла группа удивительных созданий — невероятно длинноногие, невероятно тонкие, профессионально широкоглазые итальянские манекенщицы в одеждах не нашей планеты.
— Во дают! — ахнули «береты». — Во «помидорчики»! Ну, сила!
— Кстати, Джин, к нам в Гонконге присоединился один твой дружок, — сказал Чак. — Мощный парень. Выдул в аэропорту бутылку «Бифитера», в самолете пять мартини — и хоть бы в одном глазу.
— Кто же это? — насторожился Джин.
— Майор Лот.
Могучий, цветущий загорелый Лот шествовал по аэродрому походкой хозяина мира. Джин искренне обрадовался, увидев здесь своего друга. За последние годы он привык к этому человеку, в его обществе он чувствовал себя таким же решительным, сильным, в его обществе он забывал свои сомнения. Они обнялись.
— Ты так выглядишь, Лот, словно целый месяц занимался серфингом на Гавайях, — сказал Джин.
— Я кочевал по Аргентине, малыш, а оттуда махнул в Гонконг. Занимался спортом почище серфинга.
— Познакомься с Транни, — сказал, улыбаясь, Джин. — Транни, это мой старый друг, майор Лот.
Лот зорко глянул на изящную женщину, потом на Джина, сразу все понял и шепнул ему на ухо сакраментальную фразу:
— Подруги есть?
Несколько дней спустя Лот и Джин обедали в изысканном ресторане на Рю де Катина, по давней традиции воздавали дань своим гурманским привычкам.
Лот был в отличном настроении, пил много вина, похваливал национальную кухню. Джин заканчивал свой рассказ о вьетнамских делах.
— Тут слишком много крови и грязи, Лот, — сказал он. — Порой мне становится не по себе. Здесь впору работать таким громилам, как Чак Битюк, но не нам с тобой.
Лот усмехнулся.
— Между прочим, Джин, будь особенно осторожен с Чаком. Чак примитивен, как свинья, но и в хитрости не уступает этому животному. У него далеко идущие планы, и он не остановится ни перед какой подлостью.
— Дьявол с ним, с Чаком! — воскликнул Джин. — Я говорю тебе о другом. Мне кажется, что мы, то есть Штаты, вляпались здесь в ненужное дело и лезем все дальше и дальше…
— Вот здесь ты ошибаешься, старина, — сказал Лот. — Во Вьетнаме идет сложнейшая политическая игра, здесь узел главных мировых противоречий…
— Но мне-то какое до этого дело?! — невольно воскликнул Джин.
