Две недели назад, когда Джин и его команда сменили другую, обалдевшую от радости команду «зеленых беретов» в этой богом проклятой дыре, Джина ранил бамбуковой стрелой вьетконговец-невидимка во время первой же рекогносцировки в джунглях. Рана оказалась легкой, стрела прошла сквозь мягкие ткани и оказалась неотравленной, и Джин наотрез отказался оставить команду и уехать в сайгонский госпиталь или специальный госпиталь для «зеленых беретов» в приморском курортном городе Ня-Транге.
— Да ничего! — ответил Джин, застегивая ремень с тяжелым «кольтом» в кобуре. — Как-нибудь прошкандыбаю…
— Нет, приятель, — твердо сказал Фрэнк. — Я тебе предлагаю вот что: не я, а ты полезешь на эн-пе я будешь не только корректировать стрельбу, но и командовать всем боем. А я займу твое место в боевых порядках. Идет?
Джин молча раздумывал. Предложение толковое. Кроме того, оно дает ему возможность не убивать лично… Годдэм! Когда же он наконец решит для себя этот проклятый вопрос?! Если у него не поднимается рука на этих ни в чем не виноватых людей, то как же он может командовать «зелеными беретами»? Где выход? Отказаться от участия в этой войне и очутиться за решеткой в военной тюрьме Форт-Ливенуорта? Дезертировать? Совершить членовредительство, самострел? Искать выход в самоубийстве?
Фрэнки — опытный «зеленый берет». Офицером он стал на курс позже Джина, зато до курсов два года действовал с «зелеными беретами» в Корее, Лаосе, Камбодже и Вьетнаме, награжден «Серебряной звездой».
— Хорошо, Фрэнки! — сказал он устало. — На одной ноге действительно далеко не упрыгаешь!
— Выпей пивка! — сказал Фрэнк, с ловкостью бейсболиста бросая ему открытую бутылку. — Вот и отлично! Мы сложим завтра целую гору трупов! Убивать этих желтых, спать с их девками — эта война по мне! Соснуть не хочешь?
— Да разве уснешь? — ответил Джин, садясь на свою пружинную койку с бутылкой холодного пива в руке.
— Да, брат, не спится. В такие часы вспоминаешь Штаты, школу, отца с матерью, первую девушку…
За полчаса до рассвета Джин построил весь свой гарнизон, запретив свистеть в командирские свистки и вообще шуметь при построении.
Коротко изложив обстановку и объяснив задачу («обороняться до последнего патрона, ибо вьетконговцы никого не пощадят!»), он приказал офицерам-вьетнамцам перевести его слова на вьетнамский язык, так как солдаты вьетнамцы понимали только американскую ругань.
Сам он пошел вдоль строя, разглядывая в сером предрассветном свете лица солдат в строю. «Зеленые береты» старались придать себе вид бравый, молодецкий, но Джин слишком хорошо знал этих ребят, чтобы не увидеть в их глазах тревогу и волнение.
«Красные береты», одетые, как и «зеленые береты», в легкую форму «джангл-фетигз», с тигриными полосами, были похожи на мальчишек, играющих в войну, — низкорослые, щуплые, слишком маленькие, как казалось, для своего американского оружия. Как покажут себя эти вояки, прошедшие почти такую же подготовку, как и «зеленые береты», но совсем еще не обстрелянные, никогда не нюхавшие пороху? Все они добровольцы, и все попали в «красные береты» благодаря Лоту. Это он вспомнил, что среди немцев на Восточном фронте гремела мрачная слава особой карательной бригады СС какого-то бригаденфюрера Дирлевангера, сформированная из завербованных в тюрьмах Германии грабителей, бандитов, убийц, браконьеров. Вот он и решил создать несколько команд «красных беретов» из самых лихих и буйных бандитов, грабителей и контрабандистов, томившихся в ужасной тюрьме Ши-Хоа в Сайгоне и в других тюрьмах Шолона, Дананга, Далата, Турана, Гуэ. Нажал на все педали: его поддержала «фирма», он добился разрешения на вербовку у президента Дьема через знакомого шефа полиции, продемонстрировал чудеса «пулла», и вскоре в армии Республики Южный Вьетнам, появилась ударная часть, чьи воины гордо носили красные береты. Он же постарался чтобы эти отборные кадры попали не к кому-нибудь, а к его другу Джину.
— Если дезертируете, — предупредил Лот, — на дне моря сыщу и в два счета расстреляю. А оправдаете мои надежды — амнистирую и щедро награжу!
Что ж, сегодня эти молодчики покажут себя. Но как? Вид у этих уголовников не очень воинственный.
И совсем не воинственный вид был у батальона из двадцать пятой пехотной армии Бао Дая, воевавших плечом к плечу с французами. Вьетнамцы, таи, кхмеры, шамы, мыонги. Нищие солдаты нищей армии, они мало чем отличались от жалкого сброда из СИДГ — группы гражданской нерегулярной самообороны. Эти откровенно зевали во весь рот, ничуть не смущаясь присутствием командира-американца, поскольку этот же самый командир распорядился о пятидесятипроцентной боевой готовности в лагере, а это означало, что ровно половина всех солдат и командиров поочередно дежурила ночью на боевых постах.
Фрэнки, шагая за командиром, негромко сказал:
— Меня предчувствия никогда не обманывают. Ставлю сто долларов против пятидесяти, что никакого боя сегодня не будет!
— Идет! — вяло ответил Джин.
