— Тебя ждет доктор для перевязки, Джин. А потом тебя ждут стаканчик лучшего виски и отель «Уиллард» в Вашингтоне, королевский ужин и самая мягкая в столице нации постель! И мои извинения, Джин. Начальство решило в порядке экспромта испытать тебя на запас прочности, и я, как ни старался, не мог им помешать в этом.
В Арлингтоне Лот купил Джину новый спортивный костюм (горчичного, или, как гласила реклама, оливково-золотого, цвета, дакрон плюс шерсть, ценой в сто двадцать пять долларов), нейлоновую рубашку «Эрроу», оксфордские полуботинки — словом, экипировал «утопленника» с ног до головы.
— Сэр! — подобострастно заметил продавец. — Вы купили у нас оксфордские туфли. И размер ваших ног — десять с половиной. Точь-в-точь как у президента Кеннеди. Поздравляю вас, сэр!
— Клянусь сердцем Одина! — весело произнес Лот тевтонскую клятву. — Этот счет за твой гардероб — почти двести долларов! — я пошлю самому Лаймэну Киркпатрику, хотя ирландцы почти такие же скупердяи, как шотландцы!
Они пересекли Потомак по мосту Авраама Линкольна, въехали в Вашингтон. Джина безмерно радовали вереницы машин, толпы на улицах в час, когда столица зажигала свои огни, живые люди и дети. И безмерно печалило его, что люди, как дети, не думали о термояде, всего на двадцать минут удаленном от этих беломраморных памятников, этих парочек в парке, этих детских колясок.
На углу Пенсильвания-авеню негр-газетчик продавал вечерний выпуск «Вашингтон пост».
— Какой-то остряк, — устало сказал Джин Лоту, — придумал такую шапку для последней и самой сильной газетной сенсации:
Самый последний выпуск газеты:
Прямо на нас летят вражьи ракеты!
Раньше я вместе с другими смеялся над подобными шуточками. Но та ванна в подвале под ЦРУ навсегда вылечила меня от подобного чувства юмора.
Ни Джин, ни Лот не подозревали, проносясь мимо газетчика что газета «Вашингтон пост» содержала в тот вечер нечто такое, что должно было круто и бесповорот но изменить жизнь и Джина и Лота.
Отель «Уиллард» — он стоит на углу Пенсильвания-авеню и 14-й улицы — всегда был любимым отелем Джина в Вашингтоне. Джин еще в Европе приобрел вкус к старинным, историческим зданиям, а «Уиллард» — самый старый отель в столице нации.
Когда в 1842 году к отелю «Уиллард» подъехал в дилижансе англичанин по имени Чарльз Диккенс, он увидел на грязной немощеной Пенсильвания-авеню, застроенной одноэтажными домишками, свиней и шавок. Над большой деревней, которой был тогда Вашингтон, возвышался купол Капитолия в строительных лесах.
Свою столицу американцы называли тогда «городом улиц без домов», или, не без иронии, «городом великолепных расстояний».
«Каков он есть, — пессимистически писал о Вашингтоне автор „Больших ожиданий“, — таким он, по-видимому, и останется».
В вестибюле и коридорах «Уилларда» сновали рабы-негры. Одни тащили огромную железную ванну в номер какой-то леди, другие несли дрова, чтобы растопить в том же номере чугунную печь.
Генри Уиллард, сначала управляющий, а потом и владелец гостиницы, был оборотистым малым из Вермонта, в юности плавал стюардом на колесном пароходике «Ниагара» по Гудзону. Его четырехэтажный отель в сто номеров был первым в столице. Его клиентами были не только «солоны», но и президенты, и даже еще более известные личности — например, певица Аделина Патти.
В 1860 году в шестидесяти номерах «Уилларда» остановилось первое японское посольство. Японцы впервые выехали за пределы Страны восходящего солнца, и все им было в диковинку. Один японец записал в дневнике: «Все люди в этой стране — римские католики, они преклоняются перед голым человеком лет сорока, с руками и ногами, пригвожденными к кресту, и продырявленным боком…» Японцев крайне удивило, почему в «Уилларде» нет общей бани, шокированные сыны Ниппона по привычке залезали в одну большую ванну.
В 1861 году именно в «Уилларде» началась Гражданская война Севера и Юга. Гостиница была битком набита северянами и южанами — «солонами» и офицерами. Дракам и дуэлям не было конца. Противники группировались по разным этажам, пользовались разными дверьми. В канун окончательного разрыва южане и северяне собрались в одном из банкетных залов «Уилларда» (Джин видел там мемориальную доску), но не смогли сговориться и предотвратить самую кровопролитную в истории страны войну. Как раз в это время в «Уиллард» прибыл только что избранный президент — высоченный Эйб Линкольн, недавний дровосек. Остановился он — Джин знал и это — в номере шесть, на втором этаже. «Уиллард», — пишет Карл Сэндбург в своей великолепной биографии Линкольна, — мог быть с большим основанием назван в 1860-х годах центром Вашингтона, чем Капитолий, Белый дом или государственный департамент».
