«Ты так защищаешь директора, не считая его олицетворением добра? Но я для тебя олицетворяю зло. Не думаешь, что судишь меня однобоко?» «То есть, если бы на тебе не было клятвы, ты бы не попытался меня убить, чтобы вернуть тело и выбраться из дневника? Не сделал бы Гарри своей целью? Не выпустил бы ужас Салазара из Тайной комнаты, скажешь, нет?» — Джинни почувствовала, как сердце забилось быстрее, и её рука слегка дрогнула, когда она писала следующий ответ. Почерк Тома стал почти неразборчивым от ярости, буквы сжимались и прерывались:
« Но на мне есть клятва! Меня не интересует Поттер, и я не собираюсь выпускать василиска. Всё, что ты написала, — это то, чего не случилось и никогда не случится. Ты судишь меня за собственные предположения!» «Ты не можешь просто так отмахнуться от своего прошлого, Реддл. Оно всегда будет с тобой, как тень. Ты не изменился!» — твёрдо написала ему Джинни. Почерк Тома стал ещё более угловатым, каждое слово словно вырывалось из под его пера с ненавистью.
«Ты не понимаешь, Джинни. Я стал сильнее. Я контролирую своё прошлое, а не позволяю ему управлять мной. Ты просто не видишь истинной силы!» «Сила не в том, чтобы подавлять других, а в умении прощать и меняться. Ты не знаешь, что такое настоящая сила, если не можешь отпустить ненависть» — Джинни сжала зубы, её гнев накалялся, и она написала ответ с решимостью. «Прощение? Ты говоришь о прощении, когда сама ненавидишь меня? Ты не можешь быть такой наивной, Джинни. Это слабость.» — Его буквы сжимались в агрессивные завитки. От возмущения Джинни почти подавилась воздухом когда почувствовала, как внутри закипает ярость, и её ответ стал резким, как никогда:
«Слабость — это бояться показать свои чувства и прятаться за маской злодея! Ты не сильнее меня, просто выбрал тёмный путь.» Почерк Тома Реддла единственный источник отражающими его чувства стал ещё более изломанным, в нём ощущалась ярость и отчаяние:
«Ты не знаешь, что такое тьма, Джинни. Ты никогда не сталкивалась с настоящими испытаниями. Ты просто очередная жертва.» Джинни глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, этот придурочный посмел назвать её жертвой? Тот самый придурок, что сам себя запер на десятки лет в тупом дневнике?! И она в итоге ещё жертва?
