Джинни крепко его обнимала и напутствовала, причитая о безопасности и о возможных для него опасностях. Она тряслась так, словно это она, а не он, шла в Лабиринт; словно она, а не он, в скором времени увидит Волан-де-Морта. Хотя с ним лучше до некоторых пор не встречаться никому из них.
У него должен оставаться козырь, ведь не известно, насколько обезумело его возрожденное "Я". Волан-де-Морт может как увидеть в нём союзника, так и врага, а что более вероятно — он попытается вернуть свои крестражи обратно. Том сжал кулаки; одна мысль о том, чтобы быть вновь запертым на страницах дневника в вечной темноте чернил, заставляла его холодеть. Об этом не знает даже Джинни, но после дневника Тома преследуют новые страхи: темнота, замкнутое пространство — всё это заставляет чувствовать удушье и отвратительное в теле, словно в нём ползает полчище насекомых.
Он встряхнул головой, отгоняя непрошеные образы в голове; сейчас он в Лабиринте, и нужно думать о нём — настойчиво убеждал себя он, шагая дальше к точке начала.
Он Том Реддл, известный в его времени как Лорд Волдеморт, стоял на краю Лабиринта; его сердце билось в некотором предвкушении, подогретом легким налётом тревоги, который, должно быть, передался ему от чересчур обеспокоенной Джинни. Иногда она слишком драматизировала и была слишком похожа на заботливо обхаживающую его миссис Уизли. Он вернул свой взгляд к тому, что было перед ним: кустистые тёмные стены не выглядели дружелюбно.
Он не имел сомнений, что над этим испытанием хорошенько потрудились, и оно будет не менее идиотским и опасным, чем два прошлых. Этот путь будет полон опасностей, но ничто не могло остановить его стремление к власти. А турнир был отличной поддержкой в его будущем, в отличие от обычного хорошего завершения полного курса Хогвартса, особенно с учётом, что он находится под опекой бедных, как церковная мышь, Уизли. Нет, он благодарен семье Джинни; с ними он впервые ощутил значение слова
Лабиринт, как живое существо, вёл его, меняя свои очертания: то преграждая, то открывая новые пути. Временами Дьявольские силки проявляли инициативу в желании обвиться вокруг его ног и вовсе шеи; любые лишние мысли покинули его голову, оставляя лишь голую сосредоточенность. Все чувства обострились, а палочка была уверенно сжата в руке; наготове в уме Тома уже, как в лучшем сборнике заклинаний, перебирались всевозможные связки проклятий, что могли быть к месту в той или иной ситуации. Сценарий испытания Лабиринтом был банальным: пройти его до финиша, при этом проявив свои знания и умения при обходе препятствий.
Не забывать также следует и о других чемпионах; и, словно дожидаясь своего часа, раздался хруст ветки и девичий крик. Делакур тут же сообразил, Том, а грубый, словно рубленый, голос Крама — он поджал губы и ускорил шаг. Их голоса, словно усиленные магией, манили вступить в схватку, но идти по направлению доносящихся звуков битвы Том не стал. Он не Гарри Поттер, и синдрома спасателя у него в помине не было и быть не может.
Лабиринт, не сумевший заманить его в испытание, словно живое создание, издало гулкий звук, напоминающий возмущённый вой, прежде чем темнота окутала его, и стены начали сжиматься, словно пытаясь запереть его внутри. Первым его противником стал акрамантул — огромный паук с множеством глаз, сверкающих в темноте. Том не испытывал страха.
Акрамантул был побеждён быстро; его упоминание даже и краткой строчки не заслуживает, как и соплохвосты Хагрида, что стали следующими после паука, но по иной причине. Не сочтите его излишне чувствительным и впечатлительным, но он находил соплохвостов до омерзения отвратительными, несуразными и ничтожно жалким результатом селекции, что, к слову, была близка к тёмному разделу химерологии. Один вид этих тварей заставлял его желудок неприятно сокращаться в желании вытолкнуть своё содержимое наружу. Поэтому он жестоко подверг их полному уничтожению, не оставив от них и крохотного следа.
Встреча с гаргулиями была одним из приятнейших событий за всё то время, что он блуждал среди стен Лабиринта.
Те были раз в пять больше тех, что обитали в замке; величественно возвышаясь, они задали ряд вопросов, проверяющих не только знания и ум, но и смекалку, с чем у него, разумеется, проблем никогда не наблюдалось.
Так он и очутился в последнем
