— Тогда я, наверно, должна извиниться, — Нина повернулась к нему. — Я отняла у вас много времени, Павел Филиппович, а случай мой, получается, не в вашей компетенции. Извините.
— Ваш случай? — Баринов оторвался от стены и подошел к перилам балкона. Теперь он стоял рядом. — Ваш случай… Ну, начнем с того, что «вашего случая» я пока еще не видел, не знаю. А во-вторых, понимаете, это было бы слишком откровенно и потому для меня неинтересно.
— Вы полагаете, что шизофрения…
— Нина Васильевна! Право слово, не считайте меня несерьезнее, чем я есть. Правда, мы видимся с вами впервые…
— Но мой муж…
— Обещал вам приличного психиатра?
Нина поежилась и с преувеличенным вниманием принялась рассматривать узенький серпик над черной верхушкой клена. «Денежку бы ему показать». Небо быстро темнело, теряя прозрачность, и на нем все ярче проступали звезды.
— Д-да, — с трудом произнесла она.
Баринов снова рассмеялся. Негромко и коротко, но суше, чем в первый раз.
— Вот потому я не люблю, когда меня представляют кому-то через третьи руки. А тут, видимо, даже через четвертые-пятые.
— Однако ж и вы, ничего обо мне не зная, даже не поговорив со мной хотя бы по телефону, сразу пригласили на прием.
— В гости, Нина Васильевна, в гости. Такая у меня, с позволения сказать, метода… А кроме того, я наводил о вас справки. Видите, я от вас ничего не скрываю. А то, что вы впервые в этом доме, в этом обществе… Вы же заметили, что я за вами наблюдаю?
— Да, я поняла. Тест на поведение в незнакомой обстановке.
Баринов пошарил по карманам.
— Сигареты в комнате. А вам бы не помешал сейчас небольшой допинг. Вы же курите?
Нина крепче стиснула балконные перила.
— Нет-нет, не надо. Спасибо.
— Я все-таки принесу.
Он не закрыл дверь, и Нина слышала, как в комнате низкий, чуть с хрипотцой голос — видимо, та полная брюнетка с короткой стрижкой — пел одну из тех самоделок, что удаются только под гитару и только в понимающей компании, заранее настроенной в унисон:
Нина снисходительно усмехнулась словам — так глобально, на весь мир объявлять колокольным звоном о личной трагедии двоих… Как говорится, по ком звонит колокол… Эдак никаких колоколов не напасешься.
Баринов появился быстро. Она спиной почувствовала его возвращение и лишь потом на перила упала тень, балконная дверь закрылась, отсекая свет и комнатные звуки. Нина повернулась. Баринов протягивал ей высокий узкий стакан с торчащей трубочкой из пластика.
— Вы ничего не пили. Я с вином не осмелился — не зная вашего вкуса. Коктейль, думаю, будет лучше.
— Спасибо.
Он помешал трубочкой в своем стакане. Тихонько тренькнули кусочки льда.
— Так вот, Нина Васильевна, давайте вернемся, так сказать, к нашим баранам… Я не психиатр, поэтому советовался по вашему поводу с профессором Метченко, побеседовал с вашей участковой — приятная женщина, не правда ли? И специалист оч-чень толковый… Так вот, со всей серьезностью говорю вам: не берите в голову. Забудьте все ваши фантазии. Шизофрения, психопатия, всякие там психопатологические синдромы — все слишком ординарно и нашего с вами внимания не заслуживают. В ваших симптомах мы трое не усматриваем повода обращаться к помощи психиатра. И вообще, если начистоту: меня не интересует патология… Вам это о чем-нибудь говорит?
Нина медленно покачала головой.
Сегодня, уходя на работу, Юра мимоходом бросил короткое: «Я тут договорился с одним весьма грамотным специалистом, доктором наук. Вечером идем к нему, так что не задерживайся».
Она настроилась на обычный визит к частнопрактикующему (может, подпольно) специалисту и единственно, что ее занимало, это размер гонорара и то, как этот гонорар передавать — даже после многих подобных визитов процедура передачи денег из рук в руки ее смущала и загодя нервировала.
Но здесь ничего не вязалось с прежним опытом.
Здесь неожиданно был стол с легкой закуской, веселая гурьба бутылок со спиртным в распахнутом баре — с названиями, большинство которых она и не слышала. Здесь, наконец, были люди, про которых каждый сказал бы, что они близкие знакомые или, что более похоже, друзья хозяев дома…
«Или они тоже больные?» — с растерянностью подумала Нина.
Какой-то поэт, Нина не запомнила его имени, читал стихи — свои и чужие. И те и другие были ей незнакомы. Из-за сумбура, царившего в голове, оценить их в полной мере Нина не могла, но кое-что понравилось. Потом говорили о только что вышедшем пятом номере «Нового мира», обсуждали программу венгерского цирка, с неделю как гастролировавшего в городе. Высокая седоватая женщина с приятным строгим лицом преподавателя весьма профессионально показала несколько карточных фокусов. Сам хозяин к месту подал пару не слышанных ранее анекдотов и повеселил всех имитацией диалога пьяного с попугаем. Кто-то вернувшийся на днях из Москвы рассказал о новой постановке «Гамлета» в оригинальной трактовке…
