А вот провести полную запись, набрать статистику, чтобы потом можно было сравнить, сопоставить ее бодрствующую с ней же спящей — это раз! — да постараться выявить возможные аномалии в ее биоритмах не только во сне, но и наяву — это два! — не додумался. Вернее, посчитал наличествующее достаточным.
И это непростительно. И дает повод усомниться в чистоте эксперимента.
Частично оправдывает то, что в контрольных записях не нашлось даже намека на какие-либо отклонения, настолько классически выглядели все ритмы энцефалограммы, ну просто в учебники помещай! Да и нацелен он был прежде всего на сновидения, на изучение процессов, которые проходили именно в спящем мозгу…
Есть и второе упущение, посерьезнее — проглядели флуктуацию при первичном, самом основном просмотре рулонов ЭЭГ. Оправдание тоже можно найти, только стоит ли искать… Игорь молодец, проявил здоровую дотошность и тщательность.
Ладно, ошибки ясны, исправить их довольно легко и еще не поздно. Наработкой контрольных биоритмов займется Александра Васильевна со своим сектором. У Игоря задача тоже понятная — вычленить обнаруженные флуктуации, методом сравнения постараться найти аналоги или схожие явления по картотеке.
Они ведь что-то напоминают! Нет, разумеется, полной аналогии нет и, скорее всего, не будет… Однако ж, Баринов готов был поклясться, что где-то когда-то он что-то наподобие уже встречал. И не очень давно.
Знание в данном моменте отсутствовало, работала интуиция, а ей Баринов вообще-то умел доверять. Казалось, что стоит успокоиться, расслабиться, начать думать о чем-то другом — и в памяти всплывет: где, когда и что…
Нет, определенно уснуть не удастся. Баринов поднял руку, посмотрел на часы. Ну и ладно, полтора часика все же отдохнул.
Он поднялся, собрал постель, переоделся.
Походил по кабинету, посвистывая в ожидании, когда вскипит самовар, и, прихватив чашку кофе, уселся за стол. И как по команде, зазвонил телефон — Игорь справлялся, не освободился ли шеф.
— Давай заходи, чего уж там! — Было слегка досадно, что не удалось поработать в одиночестве, но что-то в его голосе насторожило. Не иначе, раскопал что-нибудь. Дай-то бог!
Дверь открылась почти сразу, видно, звонил он из своего кабинета через стенку, который делил с завсектором биохимии. Баринов не ошибся, в руках Игорь нес запыленную коробку с рулонами ЭЭГ и пару десятков личных дел из архива — старых, десяти-, а то и пятнадцатилетней давности.
Он свалил их прямо на стол и отряхнул руки, а на лице его проглядывало с трудом скрываемое удовлетворение.
— Ты чего? Рабочее время кончилось.
— Вот, Павел Филиппович. Узнаёте?
Баринов сидел откинувшись в кресле и, не прикасаясь к скоросшивателям, узнавал каждый. И вспоминал без труда все, что было в них, а не только надписи на обложках — фамилию, имя, отчество, год рождения, место жительства, род занятий…
— Ты как на них вышел? Догадался? Вспомнил?
— Нет, счастливый случай! Пошел я от вас, значит, прямо в архив. Пока Татьяна Андреевна готовила подборку из картотеки, решил посмотреть оригиналы — все же в карточках только образцы и описания энцефалограмм. А ноги сами понесли к стеллажам, самым дальним. Взял первую попавшуюся коробку — Давлетовой из Романовки. Поднялся к себе и — не поверите! — во втором рулоне: нате вам! Тремор — как две капли воды! Когда знаешь, что искать, оно само в глаза лезет… Ну, до завтра ждать не стал, вы все равно еще здесь.
Игорь выглядел таким счастливым и довольным, что язык не повернулся попенять — субботу и воскресенье работал, и сегодня без отдыха!.. Впрочем, молодость и азарт, и здоровое желание опередить всех… Нормально!
— Кофе хочешь?
Баринов сам навел ему чашку растворимого, положил сахар, достал нераспечатанную пачку печенья.
— Различия, конечно, налицо — амплитуда, продолжительность и так далее, — Игорь говорил не останавливаясь, чтобы уж выложить все сразу. — Но сходства гораздо больше — форма кривой, фаза, частота и вообще… Я просмотрел еще двоих, по аналогии, флуктуаций, правда, не обнаружил. Отобрал, тоже по аналогии, двадцать два дела, надо будет детально изучить. Да и другие, похожие, придется проштудировать. Как, Павел Филиппович?
Баринов перекладывал скоросшиватели, начиная с верхнего: «Давлетова Мария Осиповна, 1904 года рождения, село Романовка, пенсионерка», «Зощенко Ольга Дмитриевна, 1953 года рождения, Кызыл-Кия, домохозяйка», «Лифшиц Роза Львовна, 1944 года рождения, село Чон-Арык, заведующая оранжереей», «Тлеулинова Канат Джумабековна, 1937 года рождения, село Кочкорка, домохозяйка»…
— Та-ак, вижу… Все мануальные целители, ни одного чистого «травника». У всех, как помню, природные задатки гипноза, все лечат возложением рук, заговорами, обрядами…
— Именно так, Павел Филиппович. За образец я взял Давлетову. Мужиков только двое — Коршунов из Токмака и ваш Коровников.
— И насколько я помню — ни у кого в анамнезе нет нарушений сна, тем более странных сновидений.
Они помолчали.
— Ну что ж, — прервал молчание Баринов. — Вари настоящий кофе, а эту бурду выливай. И садись. Раз такое дело.
