У третьей фигуры – той, что располагалась между опрятной Мег, растрепанной Джо и ангельской красоты Эми – была пара светящихся белых крыльев из размытой штукатурки, которые, казалось, обнимали всех четверых. Сестер, помимо этого, окружала широкая золотая полоса.
Как рассказывал им отец.
Матушка взяла Джо за руку.
– Ничего, Джо. Такова жизнь. Я потеряю тебя, а ты – меня. Потери неизбежны, моя дорогая.
Джо коснулась стены.
– Мне ее так не хватает, мама. Мне кажется… что в тот день я похоронила частичку себя. Вместе с Бет.
Слезы потекли рекой, и она ощущала их вкус на своем языке.
Мама Абба погладила дочь по лицу.
– Вы все потеряли что-то, Джо. Все. Я раньше утешала себя мыслью, что это часть вашего «Путешествия пилигрима» так же, как и моего. Что оно сделает нас, не знаю, сильнее.
– «Топи уныния»? – Джо вытерла слезы рукавом. – Нет, все ощущалось иначе. Будто мы сбились с пути. Уж я-то точно.
– Не только ты. Мег поспешила создать собственную семью с мистером Бруком…
– Словно спасаясь от нависшей над нами тени, – думала вслух Джо.
Мама кивнула.
– Эми любыми путями пыталась привлечь к себе немного внимания…
– В хорошем и плохом смысле, – улыбнулась Джо.
– Ваш отец, который запрятал собственное горе за болью раненых…
Мама Абба отвела взгляд, и Джо задумалась, сколько же невысказанной боли она, должно быть, перенесла за эти годы существования без него.
– Я как от огня убегала от всего, что может пробудить во мне чувства… – устало добавила Джо.
– Я злилась на отца потому, что тот уехал, и на Бет за то, что оставила нас. Но больше всего на Бога и на всех ангелов небесных за то, что забрали ее, – сказала мама, наконец подняв глаза на Джо. – И чуть было не забрали Эми. – Она покачала головой. – Я так долго носила в себе эту злость, Джо.
– Ох, мама. Ты никогда не говорила об этом. Я даже не подозревала. Ты не могла нам рассказать, да? Потому что пыталась скрепить нас, оставшихся, вместе?
– Нет, моя дорогая. Этим занималась ты. Я все корила себя, что позволяю тебе, обвиняла нас с отцом в том, что ты оказалась вынуждена делать это. А потом просто пустила все на самотек.
Джо погладила мать по щеке.
– Я хотела помочь, мама. Как могла.
– Знаю, Джо. По крайней мере, сейчас. И я уже примирилась с этим. Знаешь, из-за чего?
Джо помотала головой.
– Из-за тех писем, что стали сотнями приходить тебе. Из-за того, как твоя младшая сестра говорит о тебе, когда ты не слышишь. Из-за всех других сестер, которых ты никогда не встретишь и не узнаешь, но которым подарила веру в то, что и они могут поведать свою историю.
Джо чувствовала, как сильно бьется в груди ее сердце.
Она начала медленно, потому что никогда раньше не говорила об этом вслух.
– Были дни, мама, – один день в особенности, – когда мне казалось, что тень смерти над нами слишком огромна. Что от нее не скрыться. Не убежать. Я стояла у края Мельничной Плотины и думала, может быть, мне…
Матушка сгребла ее в объятия. Вот оно, не нуждающееся в словах утешительное тепло. Материнское тепло. Нежное касание рукава, запах накидки – все это было знакомо Джо с первых дней.
Джо рыдала так сильно, что едва ли могла говорить:
– Я думала… думала, что никто с таким мраком внутри не имеет права…
– Любить и быть любимым? – Мама поглаживала ее вздрагивающую кудрявую голову.
Джо кивнула, зарывшись лицом в мамино плечо.
– Видишь, какой итог. Потому что ты, Джозефина Марч, самая храбрая девочка из всех, кого я знаю. И эта девочка никогда не уходит с поля боя, если он не закончен. – Мама отстранилась и приподняла подбородок Джо твердой рукой. – В тебе нет ничего маленького, Джо. И я так горжусь, что ты моя дочь.
Джо с улыбкой смотрела, как матушка достает из рукава знакомый платок с вышитыми на нем крестиком инициалами «АМ» и вытирает дочери слезы.
– Ты меня благословляешь?
– Выйти замуж? За мальчика, который стал мне родным сыном? Ты сама как думаешь?
Улыбаясь, Джо взяла у матери платок.
– Я думаю, что выгляжу хуже, чем обычно.
Мама Абба бережно положила фарфоровых кукол Бет обратно в кедровый сундук и со стуком захлопнула крышку.
– Это твоя жизнь, Джо. Пиши ее, как тебе хочется. Главное, чтобы в ней не было лжи.
Никто, или почти никто, не заметил возвращения Джо и матери к гостям. Мег с Бруком танцевали с другими парами, дедушка Лоренс расхваливал Ханну за приготовленный обед, а мистер Марч доедал кусок торта из одной тарелки с Эми, которая вымазала кончик носа в креме – одним словом, стояла настоящая идиллия.
И только Лори не принимал участие в празднике, нервно расхаживая взад-вперед.
– Ну что? – Он взволнованно переводил взгляд с мамы Аббы на Джо, когда та вновь оказалась рядом. – Все хорошо? Что-то случилось?
