Это последнее, чего хотел бы Чарли. Но он всё равно ответил "да". Это часть истории. Даже Аарона Бёрра приговорили не за госизмену. Каган рассказал, где расстрельный взвод исполнит свою работу: по ту сторону реки Потомак в Арлингтоне, между вашингтонским аэропортом и птичьим заповедником Рочес Ран. Если вы хотели устроить нечто подобное рядом со столицей, лучшего места не найти. Аэропорт не сильно загружен, а в заповеднике мог оказаться лишь случайный наблюдатель за птицами, высматривающий уток и цапель.
Чарли не понравилась идея выходить в пять утра. С его точки зрения, подручные Джо Стила восприняли фразу "расстрел на рассвете" слишком буквально. И всё же, подкрепившись тремя чашками дрянного кофе, он прибыл вовремя. Сыграть в такт для журналиста было не менее важно, чем для актёра.
Перед вбитыми в мягкий грунт столбами стояли в ожидании четыре отделения солдат. Чарли пообщался со старшим лейтенантом, что ими командовал.
— Одна винтовка в каждом отделении заряжена холостыми, — объяснял молодой офицер. — Парни могут думать, что лично никого не убили, если пожелают.
Через несколько минут подъехал грузовик с выкрашенными в хаки бортами. Солдаты вывели четверых обвиненных в измене и расставили их у каждого столба. Они предложили каждому завязать глаза; Батлер отказался. Затем они прицепили к грубым хлопковым тюремным робам белые бумажные круги.
— Отделения, на позиции! — резко бросил лейтенант.
Солдаты выполнили приказ. Всё происходило словно в кино.
— Товсь… Цельсь… Пли! — Винтовки взревели, озарившись пламенем. МакРейнольдс издал булькающий хрип. Остальные упали молча.
Лейтенант подождал пару минут, затем проверил пульс МакРейнольдса.
— Умер. Хорошо, — произнёс он. — Иначе мне пришлось бы его добить.
Он убрал "45-й" в кобуру. Следом он проверил остальных судей. Те также были мертвы. Солдаты, что выводили их, завернули мёртвые тела в половинки водонепроницаемого палаточного полотна и погрузили обратно в грузовик.
— Что с ними будет дальше? — спросил Чарли.
— Отправят семьям для погребения, — ответил лейтенант. Полагаю, от них потребуют провести все церемонии скромно, частным порядком. Что будет, если семьи не подчинятся, я не знаю.
— Благодарю. — Чарли записал ответ. — А что вы лично чувствуете от того, что обязаны находиться здесь этим утром?
— Сэр, я выполняю свою работу. Именно так и нужно смотреть на происходящее, так ведь? Мне отдают приказы. Я их выполняю. Завтра займусь чем-нибудь другим.
Как Майк был свидетелем на свадьбе Чарли, так и Чарли был свидетелем на свадьбе Майка. Вместе с двумя сёстрами и кузиной Стеллы, Эсфирь стала подружкой невесты. Как Майк поведал Чарли, родители Стеллы ворчали насчёт подружки-еврейки на католической свадьбе, но ему со Стеллой удалось их уговорить. Чарли не стал рассказывать об этом Эсфири, а родители Стеллы вели себя с ней вежливо, если не сказать, тепло. Для них же лучше. Если бы они сказали что-нибудь насчёт её вероисповедания, она взорвалась бы, словно бомба.
Праздник проходил в зале Рыцарей Колумба[83], что неподалёку от церкви. Поскольку счета оплачивали родители Стеллы, еда на столе была итальянской. Как и оркестр. Один из трубачей и саксофонист выглядели, будто бандиты с большой дороги. Поскольку Чарли был свидетелем брата, а не журналистом, с расспросами к ним он лезть не стал. По крайней мере, дал понять, что не полезет.
Он поднял за Майка и Стеллу бокал кьянти.
— Здоровья, богатства, долгих лет, счастья, детишек! — провозгласил он. С такими вещами ошибиться невозможно. Все поддержали тост и выпили.
После того как Стелла размазала по лицу Майка кусок праздничного торта, он подошёл к Чарли и сказал:
— Ну и какие, по-твоему, у нас перспективы?
Его щёки горели. Он уже крепко принял на грудь и не только итальянского красного вина.
— Э, у тебя есть работа и милая девушка, — ответил ему Чарли. — Так что ты на голову выше многих из присутствующих.
— Пока не предстану перед очередным сраным трибуналом за измену, — сказал Майк.
— Майк… Сейчас не время и не место, — сказал Чарли.
— Все так говорят. Все постоянно так говорят, блин, — прорычал Майк. — И все продолжат так говорить, пока мы не погрязнем в тех же проблемах и окажемся под прицелом, как те бедолаги в Италии, Германии или России.
Чарли держал в руке бокал с вином. Ему захотелось вылить его на разгорячённую голову брата, но тогда начнутся разговоры. Вместо того, чтобы устраивать неприятности, он произнёс:
— Господи Боже, Майк, ничего подобного не будет.
— Не будет, да? Спроси об этом Рузвельта. И Хьюи Лонга. Хьюи был сумасшедшим, как и те, кому он нравился, а это кое-что о нём говорит. Но, чем всё для него кончилось в итоге? Могилой на лужайке напротив его вычурного, дорогущего громадного капитолия.
— Нас всех в итоге ждёт могила, — тихо произнёс Чарли.
— Да-да. — Майк говорил нетерпеливо и был пьян в хлам. — Но хотелось бы оказаться там позже, а не раньше. Джо Стилу захотелось отправить Лонга туда пораньше, и теперь Царь-рыба лежит в холодной, холодной земле.
