Совпадает ли прошлое с настоящим? Этот вопрос среди множества прочих Джойс обязательно задает в «Поминках по Финнегану». Никаких дат, никаких хронологий, разве что догадки о них, но совпадения во всем и для всей вселенной — слова со словами, люди с людьми, события с событиями, пуны, сны, пародии. Паровоз мчится по рельсам, но в полном тумане. Видно только одну дату. 11 марта 1923 года он написал две страницы новой книги — вслепую, на огромном листе грубой бумаги, чтобы прочесть и поправить. Семнадцать лет спустя, 4 мая 1941-го, он возьмет в руки новую книгу.
Новые зубы подоспели вовремя, сели идеально, в них повеселевший Джойс отправился в Лондон с Норой и Лючией — Джорджо остался в Париже.
Кэтлин, младшая сестра Норы, уже собиралась встретить их, из Голуэя приехали Майкл Хили и миссис Барнакл. В пять утра Кэтлин была на Юстон-стейшн и, не увидев там никого, от неожиданности разрыдалась. Но тут появился худой мужчина в темных очках, и она спросила:
— Вы не Джим?
— Боже, Кэтлин, — сказал он, — как мне тебя описали! Откуда у тебя взялись ресницы?
И улыбнулся.
Потом, когда Кэтлин умудрилась потеряться на вокзале, он улыбнулся снова. На ней были ее лучшие вещи, и за столом она вела себя прекрасно, так что Джойс заметил Норе:
— А она вполне.
С ними Кэтлин поехала в Сассекс, где они решили провести лето.
Как ни странно, Джойс оставлял работу ради долгих прогулок и бесед со свояченицей. Возможно, ее поведение и восторг от свободы, которой в Голуэе она не знала, представляли для него чисто антропологический интерес. Он пристально наблюдал, как она по-детски возится с косметикой Норы, тоже запретной для нее. В кои-то веки он пошел к мессе — с ней, предупредив, что лишь для того, чтобы снять эту тему в домашних скандалах. Когда она с радостными воплями покупала у Вулворта чайные чашки для друзей, то он наблюдал за ней почти с умилением. Младшие сестры жен — существа особенные. Биографы описывают ситуацию, когда у Кэтлин лопнула только что купленная замшевая туфелька (редкость по тем временам) и Нора потащила ее в магазин, а управляющий отказался менять пару. Тогда Нора сказала, что ее муж писатель и, если они не поменяют туфли, он опишет это в газете. Хотя Нора спутала писателя с репортером, все же это едва ли не единственный раз, когда она гордо призналась в занятии своего мужа. Управляющий смалодушничал и обменял товар. Джойс купил себе белые брюки, но носить не смог — они просвечивали.
В Богноре Нора сказал Кэтлин, что муж снова пишет и что это очень тяжело — быть женой писателя. Ей все время приходится прикрывать ему спину. Кэтлин казалось, что Нора — это воплощенное движение и решительность, а Джеймс — неподвижность и размышление. Однако это было распространенной ошибкой: движение Джойса было планетным, а орбита огромной; Нора по сравнению с ним была молекулой.
Он уже погружался в «Поминки по Финнегану». Каков его внутренний мир в эти времена, можно судить лишь гадатель-но, через тусклое стекло писем, дневников, свидетельств очевидцев и воспоминаний. В архивах мира, государственных и частных коллекциях бережно сохраняется огромное количество рабочих материалов, записей и рукописей самого Джойса. Исписанные чудовищным почерком, плодом нетвердой руки и почти угасших глаз, бумаги эти уже сами по себе элементы распространяющегося культа. Одно из самых модных направлений современного джойсоведения — работа с записными книжками Джойса, а в ней первое по сложности место занимает именно анализ материалов «Поминок…».
