– Ой, Пендис, милый! Какой ты мохнатенький! Как медвежонок! И на плечах волосики, да? А на спине тоже растут? У тебя такие мышцы! Ты ведь уже не молод, но смотри, какой крепкий! Ты занимаешься гимнастикой? Каждый день? А у меня смотри какие гладкие ножки! Это все новый генетический маркер для эпиляции. Потрогай, Доспис, тебе понравится!
Сначала у Дониса отвисла челюсть и перехватило дыхание, затем выкатились глаза, а к лицу прилила кровь. Секундой позже дыхание восстановилось, рот закрылся и крепко сомкнулись зубы. До скрежета. Только после всего этого наладилась связь между зрением, слуховым аппаратом и мозгом, и тысячник начал понимать, что же такое он видит и слышит.
В ванне, полной ароматной пены, лежала и щебетала, как полоумная птица, Мара Тирис! Независимая информаторша с разовым пропуском! Просим, как говорится, любить и жаловать.
«Скорее – душить безжалостно!»
Донис почувствовал прилив ярости. Кулаки сжались, он подался вперед, но… взгляд тысячника наткнулся на ножки Мары, и гнев мгновенно улетучился. Девица закинула скрещенные конечности на бортик ванны и вытянула их, как только смогла. Видимо, с ее точки зрения, это выглядело соблазнительно.
С точки зрения Дониса, инсталляция была жалкая. Две гладкие, влажные, местами покрытые пеной макаронины, абсолютно не знавшие гимнастических нагрузок, заканчивались короткими пальчиками с разноцветным, под стать косичкам, педикюром.
Тощая соблазнительница «сливала» эту игру с разгромным счетом.
Уловив во взгляде Дониса тоску и жалость ко всем убогим существам во Вселенной, Мара забеспокоилась и попробовала исправить ситуацию. Она приподнялась, высвобождая из-под слоя пены худые плечики и то, что теоретически находилось ниже, между ключицами и пупком. Но и этот трюк не удался. Пена прилипла к телу и скрыла предполагаемые прелести Мары.
Пестал отвел руку в сторону, нащупал большое полотенце и протянул Маре.
– Вам следует покинуть ванну, госпожа Тирис. – От взрыва эмоций голос у тысячника слегка подсел, но остался ровным. – И базу флота тоже. Через сорок минут мы стартуем.
Мара протянула руку к полотенцу, но вдруг вцепилась в запястье Донису и заверещала, теперь уже совсем как сумасшедшая:
– Ой, не трогайте меня, Пестис! Что вы себе позволяете?! Не смейте меня хватать, Дортал! Помогите! Насилуют!
Пестал поморщился от звукового удара, но и только. Не двигаясь, даже не шевелясь, он терпеливо выдержал паузу, а затем разжал пальцы. Полотенце упало на шершавый белый пол.
Сообразив, что и этот фокус не удался, Мара заткнулась, отдернула руку и погрузилась обратно в ванну по самый подбородок. Ноги тоже спрятала под слой пены.
– Отсеки герметичны, – спокойно сказал Донис. – Вас никто не слышит.
– Меня слышат и видят в информационном пространстве! – выпалила Мара и взглянула на Пестала, как затравленный зверек. – Я веду прямой рассказ! Скоро здесь появятся законники и арестуют вас, похотливый старикашка!
– Ровно шесть часов назад я лично отдал приказ изолировать внутреннее пространство кораблей от гражданской информационной реальности, как того требует стандартная процедура подготовки к походу. Вы рассказываете о своих неудачных провокациях только самой себе, госпожа Тирис. Еще искусственному разуму базы. Он как раз вашу комедию видит и записывает.
– Значит, он видел, как вы меня лапали!
– Перестаньте. – Донис вздохнул и бросил взгляд на свое запястье. На нем остались пятна от пальцев Мары и несколько царапин от ее ногтей. – Вы думали, что сможете меня шантажировать? Зачем? К чему эта глупая выходка, Мара? Чего вы добиваетесь?
– Мне нужно остаться на базе, – скороговоркой призналась Мара и прикусила язычок. Похоже, произнесла она это чуть раньше, чем подумала о последствиях.
– Зачем?
– Я хочу быть первой, кто покажет Землю. – Мара определенно поняла, что хитрить у нее не получается и лучше говорить правду. – Я хочу показать ее без прикрас, без вашей цензуры и с тех ракурсов, с каких захочу. Я понимала, что вы не разрешите, вот и решила… стать к вам поближе.
– Или найти другой инструмент влияния, например, повод для шантажа. – Донис усмехнулся. – А кто вам сказал, что у нас существует цензура?
– Ой, а разве нет?! Да ладно, Достис! Все это знают!
– Есть запрет на съемку без разрешения военных объектов, солдат и техники. Все остальное снимайте как угодно, когда угодно и в любых ракурсах. И комментируйте как вам хочется. Информаторы аккредитованных площадок так и делают.
– Они делают постановочные репортажи! А мы показываем реальную жизнь! Это разные вещи!
– Они делают талантливые репортажи, в этом вся разница. – Пестал снисходительно улыбнулся и взглядом указал на полотенце. – Вытирайтесь и одевайтесь. У вас три минуты на сборы. Через три минуты и одну секунду сюда войдут хокусы, которые доставят вас в зону вылета и теперь уж точно отправят на метрополию. Не оденетесь – отправят голой, им все равно.
