Кажется, она начинает понимать, что с ней что-то не так, и пытается подняться. Выходит у нее плохо, что и неудивительно: с Облаком еще никто справиться не смог. И она не сможет.
Субъект поднимается со своего места и идет к ней. Оглядывается, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, не замечая фигуры в самом темном углу.
Он едва сдерживается, чтобы не пристрелить парня на месте, когда тот начинает ощупывать Джей своими потными лапами. Субъект легко поднимает ее и перекидывает через плечо. Кладет на столик ассигнацию достоинством в пять медянок – именно столько в «Позднем госте» стоит стакан яблочного сока – и идет к выходу.
Он идет за ними, держась на расстоянии, одной рукой сжимая трость, а другую держа на кобуре. И лишь когда субъект сворачивает в одну из темнейших подворотен трущоб Дирна, он ускоряет шаг, вытаскивая из кобуры пистолет.
– Полегче, приятель, – говорит он, приставив дуло к затылку субъекта.
Тот уже опустил свою ношу прямо на землю. И ему очень повезло, что он не успел ничего сделать.
Субъект поднимает руки.
– Слушай, брат, если хочешь, я поделюсь. У нее в кармане пятнадцать золотянок, хочешь половину? И развлечься мы можем вместе. Баба не соображает ничего.
Вместо ответа субъект получает сильнейший удар рукоятью по затылку и ничком падает на землю.
Джей начинает шевелиться, и ее спаситель невольно восхищается ее стойкостью. Многие здоровенные бугаи засыпают как младенцы, а она…
Когда он аккуратно поднимает ее с земли, она открывает глаза и смотрит на него.
– Ты? – Она с трудом фокусирует взгляд, и он надеется, что завтра она все-таки ничего не вспомнит.
– Я, – отвечает он, вглядываясь в ее золотистые глаза. – Не волнуйся, милая, сейчас я отнесу тебя домой.
– Нет! – Она стонет, и он понимает, что случайно сделал ей больно: белая повязка на ее ладони окрашивается проступающими красными капельками, в ночной полумгле кажущимися черными. – Не надо домой… не хочу… мне надо…
– Прости, прости меня, – шепчет он. – Куда ты хочешь?
– К Лису… – тихо отвечает она. – Мне нужно к Лису.
Он на миг замирает.
– Ты уверена? Джей, милая, ты уверена, что именно к нему?
– Уверена, – еле слышно шепчет она. И засыпает на его плече.
Он идет медленно и неуверенно. Будто не хочет нести ее туда, куда она попросила. Да и просила ли? Просто сказала, кто ей нужен сейчас. Он легко мог бы отнести ее домой, тем более что завтра она ничего не вспомнит, но в итоге идет не в ту сторону.
Он достигает цели и бережно опускает свою ношу на крыльцо перед входной дверью небольшого одноэтажного домика, отделанного белым кирпичом. Ласково проводит пальцами по волосам Джей, немного поправляя их. Потом не выдерживает и прижимается губами к ее губам.
– Спи спокойно, родная, – говорит он.
Он кладет рядом с ней трость с набалдашником в виде шутовского колпака, затем громко стучит в дверь и стремительно скрывается во тьме улицы.
Сознание возвращалось постепенно и болезненно. Яркие всполохи воспоминаний вчерашнего вечернего безумия перемежались опасениями, что она снова напилась. Хотя не хотела. Совсем.
В «Позднем госте» почти никого не было, когда она пришла туда, что и неудивительно после таких-то газетных статей. О чем они только думали, публикуя это? Лат прав: в городе вполне может образоваться паника. Особенно среди знати. Ну что ж, будет легче дышать.
Эта мысль ее приободрила, правда, совсем ненадолго. Воспоминания о вечере вызывали ужас. Она помнила, как ее отрезвило вонзившееся в ладонь стальное перо. Помнила, как панически выдернула его из раны, заляпав кровью пол. Помнила, как лихорадочно искала тряпку и не нашла ее, в итоге вытерев все подолом юбки. Хорошо, что она черная… Помнила, как нашла в столе Тани коробку с медикаментами: именно Джокер в свое время положила туда эту коробку. На всякий случай.
Помнила, как, постанывая от острейшей боли, перевязала рану. А потом дописала отчет. И сдала его Лату. Если капитан что и заметил, то вида не подал. Сухо поблагодарил и отправил ее восвояси.
