Эрхард даже потряс головой, не в силах поверить в столь вопиющее легкомыслие — любой германский офицер на такой шаг просто не пошел, даже если бы был полностью уверен в подлинности «нейтрала». Ведь приказы для того и пишутся, чтобы их скрупулезно выполнять, отнюдь не нарушать. Это норма, как есть одному в своей капитанской каюте ножами и вилками, а не хватать сочный ростбиф руками. И все так же приветливо улыбаясь австралийцам, Пауль, чуть отвернув голову в сторону, тихим голосом, словно его могли услышать на «Сиднее» отдал приказ внимательно на него смотревшему снизу старшему помощнику обер-лейтенанту Клозе, что стоял рядом с дощатой стенкой, прикрывавшей орудие:
— Полная готовность! Как только австралийцы начнут подниматься по трапу — торпедируй крейсер немедленно, сбрасывай щиты, поднимай флаг кайзерлихмарине и сигнал! По алярму мы принимаем бой!
Младший флагман 1-й Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Порт-Стенли
Энергии адмирала Шпее, давно «разменявшему» шестой десяток лет, можно было только позавидовать. Если в
Слава Всевышнему, что в Германии всегда находились толковые и умные инженеры, что смогли решить столь сложные технические задачи за впятеро меньшее количество времени, чем потребовалось бы в мирное время. Хотя, конечно, кое-какие заказы были выполнены аргентинцами, куда без этого. Ведь мало было извлечь из заполненного водой артпогреба здоровенные чушки снарядов, но без пороховых картузов, заключенных в шелковые коконы, любая пушка бесполезна.
А тут проблема была решена достаточно быстро аргентинцами, но, правда, втридорога.
В самом Порт-Стенли в коробчатых противоосколочных щитах установили пару 190 мм пушек, снятых с «Карнарвона». Боеприпасы к ним использовались из носового артпогреба, не пострадавшего от взрывов и пожаров. Заодно установили полдесятка шестидюймовых орудий, таких же трофеев удачного для немцев боя. Теперь любая бомбардировка с моря может оказаться фатальной именно для английских кораблей, ведь еще адмирал Нельсон резонно отмечал, что одна пушка на берегу стоит трех корабельных. А тут почти десяток серьезных стволов, способных изуродовать любой британский броненосец, вошедший в зону поражения.
Да и во внутренней гавани, где на якорях стояло до десятка транспортов, находились весьма серьезные силы 1-й Крейсерской эскадры — два броненосных крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау», наскоро отремонтированных. А с ними легкий крейсер «Лейпциг», три только пришедших эсминца с «Альтмарком» (их спешно приводили в порядок после долгого океанского перехода), плюс дошедшие через всю Атлантику до архипелага пять субмарин. На внешнем рейде высились массивные корпуса «Блюхера» и «Фатерланда», стоявший рядом «Росток» казался откровенным «малышом», но это был самый быстроходный крейсер — с 28-ю узлами хода он превосходил любой корабль такого же типа, что мог оказаться в этих водах. «Дрезден» и «Нюрнберг» контролировали подходы к архипелагу — первый с норда, второй с веста, от Огненной Земли.
Эскадра, подводные лодки и береговая артиллерия с минными постановками служили надежной защитой от британского флота, который просто не мог появиться незамеченным. Дело в том, что к четырем гидросамолетам, три из которых уже поставили на колесные шасси, из Германии доставили еще два десятка аэропланов (чуть ли не месячную продукцию авиазаводов выгребли по грозному приказу самого кайзера), пусть относительно примитивных конструкций, в сравнении с «Фейри» или «Арадо». Но способных поднять в воздух две стокилограммовые бомбы, смертельных для любого нынешнего корабля. Главное тут попасть с высоты 300–400 метров. Именно в расчете на такое пополнение адмирал Шпее приказал построить сразу две взлетно-посадочные полосы, причем в точно тех же местах, где они находились, как помнил Лангсдорф, в будущем.
