– Слушаю, Аннушка… Что?! Какой Петруня? Петька, что ли?.. Да ты что! А когда же он, прохвост, успел жениться?.. Всё, Анёк-огонёк, всё! Ты меня прямо наповал… Минут через двадцать буду дома… Представляете, отец Константин, Наталья Александровна, Петька приехал! С женой! Надо же – три года к Рождеству не показывался и… приехал. Вот подарок к праздничку так подарок!
От нежданной радости оставив друзей в полной растерянности, Максим во всю прыть помчался назад. Пробегая мимо церковного дома, выполнил просьбу отца Константина, ошарашив новостью ещё и матушку Пелагию.
Петька ждал у ворот. Уже издали завидев Максима, он бросился навстречу, широко раскинув длинные руки. Столкнулись, как неразъехавшиеся машины, кувырком покатились в глубокий январский снег. Клубы искрящейся пыли окутали их с головы до ног. Вдосталь накатались, хотели уже подняться, но, оставшись на коленках, начали толкаться руками в плечи, снова стараясь уронить друг друга в сугроб. И ни единого слова – только смех взахлёб. Петьку, наверное, смешили подшитые валенки Максима и его несуразный рыжий полушубок с волчьим воротником. А Максим не мог без смеха смотреть на совершенно незнакомую ему пышную смоляную кудель на Петькином подбородке, сплошь забитую чистым деревенским снегом.
Вволю натешившись, друзья враз вскочили на ноги и обнялись.
– С приездом, непутёвая твоя голова!
– Привет, Макс! Не представляешь, как я рад тебя видеть!
– А то я не рад! Ты почему не предупредил? Мы бы тебя встретили по-человечески. Всё молчал-молчал, и на тебе, свалился как снег на голову. Каким ты был, Петька, таким и остался…
– С предупреждением неинтересно. А так – сюрприз!
Максим с Петькой снова обнялись и направились к дому. У ворот стояла Анюта с непокрытой головой, в наспех накинутой телогрейке и бойко разговаривала, то и дело показывая рукой в сторону приближавшихся мужчин, с какой-то молодой незнакомкой в шоколадного цвета пальто с красивым пушистым воротником.
– Кто это к нам ещё пожаловал? – Максим как ни всматривался, не мог признать собеседницу жены.
– А это ещё один вам сюрприз к Рождеству. – Петька хлопнул зятя по плечу и громко рассмеялся.
– Жена, что ли?
– Она самая. Сейчас познакомишься…
Радостных, раскрасневшихся, вывалянных в снегу друзей встретили такие же радостные, приветливые улыбки их жён.
– Знакомься, Мариша, это не только мой родственник, это мой лучший друг детства – Максим, – отрекомендовал зятя Петька.
– Очень приятно, – проворно сняв варежку, протянула свою маленькую, по-детски пухлую руку Марина.
– Взаимно. И радостно, и приятно, – сдержанно ответил Максим, подкрепив слова лёгким рукопожатием.
– Ну а теперь – милости просим в дом, гости дорогие. – Анюта подхватила под руку новоиспечённую невестку, а Максим подтолкнул Петра.
Шумная гурьба больших, холодных да вдобавок совсем незнакомых, кроме папы и мамы, людей нимало не смутила Кирюшку. Он только с любопытством повернул в их сторону белокурую головку, оторвавшись от поглотившего его в отсутствие родителей занятия – уничтожения ёлочных украшений. Почти все игрушки, до которых он смог дотянуться, были превращены в мелкий блестящий бой, густо усыпавший пол вокруг ёлки.
– Кирилл, разве так делают умные мальчики? – с трудом напуская на лицо строгость, спросил сына Максим, осторожно высвободив из его ручонки очередной приговорённый шарик. – Посмотри, какой шарик красивый, как радовалась ему ёлочка, а ты его хотел разбить. Не жалко?
– Залко… Он сам хотел лазбиться. Я его только поделзал, стобы он не лазбился. – Кирюшка ясными повлажневшими глазёнками посмотрел на отца, потом перевёл взгляд на Анюту, ну и, конечно, вышел из воды сухим.
Разобравшись со своим проказником, Максим снова всё внимание обратил на гостей, а Анюта быстро замела в совок осколки ёлочных игрушек. Кирюшка внимательно разглядывал Петра и Марину.
– Ну что, племяш, будем знакомиться. – Пётр взял на руки малыша и поцеловал его в нос. – Я твой дядя, а зовут меня Петей. Значит, я – дядя Петя. Понял?
– Понял… Ты дядя Петя. – Кирюшка без церемоний обхватил Петра за шею. – А это сто за тётя?
– Это тётя Марина.
– Понял… Посли, я тебе показу, какая у меня есть лосадка.
– Пошли, пошли, я очень люблю лошадок.
Пётр с Кирюшкой ушли в детскую, оборудованную Максимом в недавно срубленной притычке к дому. Анюта захлопотала на кухне, а Максим с Мариной расположились было в зале, как исстари повелось в этом доме называть большую заднюю комнату. Но разговора не получилось. Виновато спохватившись, что осталась не у дел, Марина попросила дать ей переодеться, вынудив Максима уйти в детскую и присоединиться там к вовсю шумевшей мужской компании.
– К нам сегодня гостей со всех волостей, – весело объявил Максим, усаживаясь в кресло. – Второй священник в Сосновку назначен. Звонили из епархии, чтобы встречали. Вот-вот должен подъехать.
– Да ну? А что, отцу Константину он не в тягость будет?
