По условиям завещания отца Голсуорси получил значительно большую финансовую свободу, чем имел до сих пор. Он мог свободно позволить себе и Аде вести тот подвижный образ жизни, который – он чувствовал – им предстоял, и в то же время содержать сначала один, затем два дома в Англии. Все это требовало немалых затрат, а он пока еще ничего не зарабатывал своими книгами. В 1903 году, когда от него ушла жена, Джон Голсуорси-старший изменил завещание, сильно сократив долю жены в наследстве и увеличив долю детей: Джон получил две тысячи пятьсот фунтов стерлингов, которые не облагались налогами, и его годовой доход возрос с четырехсот фунтов до семисот; более того, по истечении семи лет остатки отцовского состояния надлежало в равных частях распределить между детьми. Сыновья унаследовали их полностью, дочери должны были разделить свою долю с детьми.
Вначале Голсуорси поехали в Италию, и 1 февраля Джон смог написать Эдварду Гарнету, что их адрес последующие десять дней будет: ««Гранд-отель» в Леванто близ Специи». Воспоминания же Ады дают основание предположить, что этот период продлился несколько дольше:
«Находясь достаточно долго на Итальянской Ривьере в Леванто, мы обнаружили здесь немало неплохих маршрутов для прогулок. Утренние часы мы отдавали работе – он делал окончательную обработку «Собственника», я перепечатывала начисто текст. Днем мы изучали окрестности. Мы находили, что здесь очень мило, хотя должна сознаться, что это по большей части были довольно унылые предместья и дорога примерно полторы мили длиной. Эту скучную картину немного оживляли несколько крестьянок, стоящих у своих домов с пряжей: веретено крутилось, нить постепенно удлинялась под их пальцами. У меня есть повод вспоминать прогулки по Леванто, так как в часы, свободные от перепечатывания романа, я составляла путеводитель... Дороги вдоль побережья на север и на юг были очень живописны, особенно на север. Больше всего нам нравился один утес, на вершине которого росли великолепные сосны, между их золотистыми стволами было видно темно-синее море. Это плато мы назвали «греческим», подразумевая под этим нечто, понятное нам одним, хотя никогда не были в Греции».
Эти месяцы остались самыми счастливыми в жизни Ады и Джона; они могли уже считать себя супругами и обрели уверенность в будущем; Джон работал над романом, который должен был принести ему наибольший успех; Ада, как она некогда и мечтала, оказывала помощь и поддержку великому писателю. В 1932 году Голсуорси, вспоминая период работы над «Собственником», отмечает то чувство полного умиротворения, которое он тогда постоянно испытывал:
«Был замысел написать «Собственника» в сатирическом ключе, он создавался на большом подъеме. Я работал над ним, где придется, в самый острый период моей жизни. Две трети романа я писал два года, остальную треть завершил за шесть недель, когда на страницы рукописи сквозь ветви зимних деревьев пробивался бледный свет солнца Северной Италии. Я не торопился с публикацией этой книги, я знал, что это будет лучшее из всего, что я написал. Перечитывать его – предложение за предложением – доставляло мне истинное наслаждение, которое, похоже, я могу при желании испытать вновь».
Итак, Голсуорси не торопился с публикацией книги. Более подробно говорится об этом в письме к Гарнету. «Я не хочу, чтобы книга вышла до октября, возможно, даже до Рождества, т. е. пока мы не сможем пожениться».
Из Леванто они направились в Амальфи. Голсуорси надеялся, что здесь к ним в конце марта присоединится Гарнет. «Было бы очень здорово, если бы Вы смогли еще раз просмотреть рукопись, и было бы совсем чудесно, если бы Вы смогли сделать это вместе с нами в Италии, поэтому я прошу Вас выкроить хотя бы десять дней – в конце марта – и приехать к нам в Амальфи. Я, конечно, обеспечу средства для поездки». Вероятно, окончательно книга обсуждалась в длинных и эмоционально насыщенных письмах, так как Гарнет в Италию так и не приехал. Но «Собственник» был закончен в Амальфи. «Вчера я закончил вычитку текста, – писал Голсуорси 20 марта Ральфу Моттрэму. – В книге более 100 000 слов, и Беллок называет ее наиболее «значительным» из моих произведений...»
Климат был слишком жарким для пешеходных прогулок; «Чем дальше на юг, тем меньше хочется бродить пешком, хотя и в Сорренто, и в Амальфи мы много гуляли». Они посетили Конрада с женой, которые отдыхали на Капри. «Неделю мы пробыли в Сорренто, затем еще около недели на Капри, где обосновались Конрады. Мы провели вместе много времени, затем он проводил нас в Неаполь».
