По мнению Рудольфа Саутера, именно здесь, стоя на краю Большого каньона, Джон принял окончательное решение остаться с Адой. До этого, по крайней мере для самого себя, он этот вопрос еще не решил; быть одновременно и с Маргарет, и с Адой стало невозможным; выбрать Маргарет с ее юностью и живостью – но может ли он нанести Аде эту последнюю, смертельную рану? Очевидно, так было бы лучше и для него, и для его творчества; Маргарет смогла бы предоставить ему свободу, необходимую для развития таланта и исследования глубин его собственной души. Остаться с Адой означало примириться с поверхностностью и ограниченностью, которые были сутью ее характера; это означало также беспокойную жизнь, бесконечные путешествия в поисках новых развлечений. Сказать, что он не любил ее, было бы неверно. Но Голсуорси понимал, что ей никогда не оправиться от потрясений, перенесенных в прошлом; что ее необходимо постоянно баловать и поддерживать в ней чувство уверенности в себе, отдавать ей всю любовь и заботу, которыми она была обделена до того, как встретилась с Джоном. Теперь, когда он наблюдал великолепное зрелище Большого каньона, «одно из нескольких чудес Природы, являющееся в то же время шедевром искусства», его, должно быть, поразило сознание собственной незначительности, «ничтожность» его собственных страданий; человек «лишь крупинка по сравнению с этим вдохновляющим чудом, и здесь он начинает ощущать космический ритм и присутствие божества, которое он постоянно ищет, но так редко находит».
После Большого каньона они отправились в Сан-Франциско, Санта-Барбару и Новый Орлеан. В Санта-Барбаре он начинает и за время пребывания в Америке создает «трактат» «О любви к животным», а также «Воспоминание» и, как всегда, занимается переработкой более ранних произведений, на сей раз пьесы «Беглая».
В «Воспоминании», посвященном собаке Крису, так же как и в «Лете» из романа «Темный цветок», отчетливо слышны нотки ностальгии, здесь он доставляет себе удовольствие, рассуждая о смысле жизни, который потерян для них с Адой. «Я пытаюсь написать «Воспоминание» о нашем любимом Крисе. По мере его создания оно значительно перерастает тему и уносит частичку меня самого и Ады. Мне хочется вложить в него что-то большое», – объясняет он Маргарет Моррис. Для явно сентиментального рассказа о собаке «Воспоминание» имело большой успех; Голсуорси сумел выразить сущность четвероногого существа, и даже для того, кто не любит собак, в этом повествовании есть определенная прелесть.
Джон и Ада необыкновенно любили животных; их преданность своим любимцам порою кажется чересчур сентиментальной и даже слащавой: «Если бессмертна душа человека, бессмертна и душа собаки. Если после смерти мы помним, кем были раньше, помнят и они. По-моему, ни один человек, жаждущий истины, не может с легкостью сказать, что ждет после смерти собак и людей – исчезнет их сознание или нет. Одно несомненно: мучиться над разрешением этой вечной загадки – ребячество. Что бы нас ни ожидало, это то, что и должно быть, единственно возможное». В той же тональности написано письмо Дороти Истон от 16 августа 1912 года. «Я считаю, что смерть кажется ужасной тем, кто остался в живых. Я все более склоняюсь к мысли, что размышлять о смерти и о том, что следует за ней, думать об этом с беспокойством или даже любопытством – по-детски наивно. Мы ведь не ожидаем (или по крайней мере не должны ожидать) со страхом и волнением то, что готовит нам завтрашний день. Но ведь смерть – это то же «завтра»? И это особое «завтра» является лишь одним из звеньев в цепи непрерывности, звено, столь же очевидное и необходимое, как восход солнца и день, который он открывает. Угасает ли при этом наше сознание или продолжает жить – все происходит так, как должно быть; или же, как мы оба подозреваем, это не будет похоже ни на жизнь, ни на смерть в том виде, в каком мы привыкли их понимать».