К концу 1968 года простой обыватель думал, что Джон Леннон сошел с ума. В ресторанах, где слава не мешала
Действительно ли у него «поехала крыша»? Может быть, он — как Фридрих Ницше — сошел с ума, непрерывно размышляя о своей гениальности и славе?
Раньше он уже находился на грани безумия — или состояния пограничного с ним, если вам так больше нравится, — о чем свидетельствует знаток Мерсисайда Эйдриен Генри, который был свидетелем сцены, когда Джон лежал на полу местного паба и делал вид, что плывет. Когда хозяйка призвала его к порядку, Леннон ответил, что не может остановиться, потому что иначе он утонет. Некоторые его чудачества в Гамбурге и после приема наркотиков были того же порядка, но в разговорах он выглядел достаточно разумным, а Синтия считала, что он находится в здравом уме.
Они уже не были теми ослепленными любовью подростками, которые, взявшись за руки, бродили по Ливерпулю. Милая влюбленность прошла. Обстоятельства заставили Джона жениться на Синтии. Хотя, если бы в 1962 году Леннон читал Ницше, он мог бы случайно наткнуться на высказывание немецкого философа и согласиться с тем, что брак и семья несовместимы с постоянным творчеством. Другими словами, семейная жизнь — враг искусства. Принадлежащий к богеме рок–н-ролла Джон, исходя из реалий своей жизни, не верил в узы законного брака, но Джон из Вултона, племянник тети Мими, возлагал надежды на эти узы. Таким образом, у них с Синтией с самого начала не было перспектив.
Нельзя сказать, что он не заботился о матери своего ребенка — несмотря на усиливающееся несоответствие между образом Леннона как мужа и отца и образом Леннона как публичной поп–звезды. Не было у него и иммунитета от угрызений совести, он осознавал чудовищность поступка, который собирался совершить. Однако в середине 1968 года у него не оставалось иного выбора, кроме как по возможности сжечь за собой все мосты и ждать либо обновления, либо окончательного разрушения своего бывшего «я». В конечном итоге произошло и то и другое.
На диктофон репортера он сделал заявление о том, что любит Йоко Оно, американку японского происхождения, которую многие по–прежнему считают живым доказательством ее собственного утверждения: «Чтобы быть художником, не обязательно иметь талант». Джон был представлен ей как чудак с полными карманами денег 9 ноября 1966 года, во время предварительного показа ее выставки «Unfinished Paintings And Objects» в галерее, примыкавшей к книжному магазину «Indica». Очарованный необычными экспонатами, он стал анонимным спонсором выставки Йоко «Half wind Show» в другой Лондонской галерее и начал помогать ей в осуществлении других проектов. Из–за ее участия в «Fourteen Hour Technicolor Dream» — феерии, сочетавшей различные виды искусства и насыщенной мерцающими вспышками и эманационными световыми проекциями, — Джона можно было видеть среди тех, кто прогуливался по дворцу Александры 29 апреля 1967 года.
Йоко завоевала его сердце в то время, когда, по мнению Барри Майлза, легкоранимый Джон находился на грани нервного срыва. Впоследствии Леннон признавался Майлзу: «Я еще не вышел из глубокой депрессии после «Pepper». Я думал о самоубийстве». Йоко — которая в то время сделала уклончивое заявление, что ей «очень нравится» Джон, — меньше всего была похожа на злую ведьму Моргану Ле Фей. Если бы это был фильм «Carry On», мы стали бы свидетелями страстной сцены на экране в ту роковую ночь в мае 1968 года, когда некий тайный поклонник, пользуясь отсутствием Синтии, пригласил Йоко в Кенвуд. Перед заключительными титрами Йоко поворачивает ключ в дверях спальни и подмигивает в камеру — возможно, в сопровождении мелодраматичной вспышки молнии.
В любовном киноромане за этим последовало бы внезапное и необыкновенно трогательное примирение с великодушной Синтией, и все вернулось бы на круги своя. Однако жизнь не похожа на книги. По крайней мере, для Синтии.
Поведение Леннона было таким странным, что вызвало яростное возмущение членов клуба поклонников Синтии Леннон. Он бросил ее и Джулиана и поселился в лондонской квартире вместе со своей новой возлюбленной. С этого момента жизнь Йоко стала неотделима от жизни Джона, а загадка их союза со временем только углублялась.
