– Не нужно. Приводи их завтра. Офису это пойдет только на пользу. Собаки гармонизируют карму.
– Фантастика!
Джонатан воспрял духом. Каким огромным облегчением было бы не запирать больше собак дома на целый день. Он не мог себе простить того, что так надолго оставляет их одних. Плюс, теперь он хотя бы будет представлять себе, чем они занимаются днями напролет.
– Вы слышали это? – собаки радовались от души, лаяли и прыгали вокруг него. – Вы пойдете со мной на работу! И подстилки, и миски тоже с собой возьмем.
Он сможет гулять с ними в обед и будет в центре внимания. Лучшего решения проблемы было просто не придумать. У него с души упал огромный камень. Он был так рад такому развитию событий, что кинулся обнимать Грили и немножко передержал. Грили невозмутимо обнял его, загадочно улыбнулся и растворился в толпе. Через секунду Джонатан не увидел вокруг ни одного знакомого лица.
Джули об этой сногсшибательной новости он не сказал ни слова. Больше ничего примечательного в этот день не случилось, так что это можно было трактовать как однозначное сокрытие информации. Но он никак не мог решиться на предсказуемый разговор о том, что из-за собак могут уволить, что его карьера совершенно точно будет обречена еще вернее, чем сейчас, и надо смотреть правде в глаза. В конце концов он решил небрежно упомянуть об этом посреди разговора о чем-то другом, надеясь, что Джули не заметит. Она заметила.
– Ты берешь собак на работу?
– Им больше не придется сидеть дома целый день, и я буду выгуливать их по пути в офис и обратно. Это решит все проблемы.
– Не все, – угрожающе проговорила Джули. – Когда именно Джеймс заберет их у тебя?
«Не так чтобы очень скоро», – подумал Джонатан. Ему бы хотелось, чтобы или собаки появились у него раньше, или Джули переехала из Сент-Луиса позже. Может, он должен был спросить у нее разрешения, перед тем как брать их у Джеймса? В этом не было смысла, потому что отказать брату он все равно бы не смог. А сейчас он привык к собакам настолько, что не представлял себе жизни без них. Теперь в отношениях их было четверо, только Джули не торопилась признавать этот факт. Для нее ситуация имела статус временной, которая, если повезет, вскоре должна была разрешиться.
C Джули он был вместе почти четыре года, а с собаками – почти четыре недели. Но собаки каким-то образом стали неотъемлемой частью текущего этапа его жизни, этапа финансовой независимости, на котором он, как настоящий взрослый, несет ответственность за существ, которые зависят от него и умрут от голода, если он их не покормит.
Джонатан очень хотел быть мужчиной, которого Джули могла бы любить, но все чаще думал о том, что вдруг, из-за какого-нибудь очень характерного для него качества, это станет невозможным? Как пара они довольно гармонично катились вместе куда-то под откос. Стекали, как дождевая вода.
Ко всему прочему, Джули терпеть не могла его лучшего друга. Это не было глобальной проблемой, когда Макс жил в другом штате и учился в другом колледже, но сейчас, когда они все были вместе, в одном городе, линии разлома стали глубже.
– Он же совершенно неразборчив, не в хорошем смысле этого слова, – сказала Джули, и Джонатан сразу же представил себе заголовок «Промискуитет, в хорошем смысле слова». Она терпеть не могла, что, приходя в гости, он мог открыть холодильник и взять оттуда, что хотел, а еще занимал у Джонатана деньги и обычно забывал вернуть.
– Он зарабатывает столько же, сколько и ты, а может, даже и больше.
– Он же не ворует, он просто забывает отдавать, – объяснил Джонатан.
Джули скрестила руки и сердито смотрела на него.
– Он мой друг, – зашел с другой стороны Джонатан. – И это он нашел мне работу.
Джонатан и Макс были лучшими друзьями так долго, что никому из них и в голову не приходило, что между ними может пробежать женщина. В первом классе они вместе играли в ковбоев, индейцев и в прятки. Вместе выкурили первую сигарету и первый косяк. Всю жизнь они были близки, как братья, намеревались быть шаферами друг у друга на свадьбах и выступить с речью на похоронах – пока не появилась Джули.
Список качеств Макса, которые ее не устраивали, был длинным. Он носил дреды (которые ее отталкивали), менял девушек пару раз в месяц («отвратительно»), пил сверх меры («безответственно») и считал свадьбы в любом виде посмешищем.
– Моногамию, – говорил он, – изобрел какой-то неудачник, который смог закадрить одну-единственную девушку и поэтому создал правило, что и другие тоже не должны иметь больше.
– Да ты… допотопное животное! – выпалила Джули, ушам своим не веря.
– Поэтому меня девушки и любят, – усмехнулся Макс. – А еще потому, что я творю чудеса в постели.
Джули чуть не вырвало.
Джонатан был вынужден выбрать кого-то одного из них, и он выбрал Джули, потому что она хотела заниматься с ним сексом, а Макс – нет.
– Ничего личного, Макс. Мы и без нее можем общаться.
Макс погрустнел.
– Знал бы ты, какую ошибку совершаешь. Она же ходячий фильм ужасов.
– Фильм ужасов? – удивился Джонатан. – Немного консервативна, может, но чтобы прямо ужас-ужас?
