Данте и Сисси явно получали удовольствие от работы. Призвание Данте заключалось в том, чтобы управлять потоками менее развитых созданий, придавать им нужный вектор. Джонатан с изумлением наблюдал, как он перемещал людей в офисном пространстве. Всех, кто слишком задержался у кофе-машины, он подталкивал к рабочему месту. Подталкивал, а не толкал. Он просто обожал обязательные тренировочные пожарные тревоги, во время которых никто не торопился покидать свои места. Тогда, передвигаясь по очереди от одного сотрудника к другому, он собирал всех в плотное, мобильное стадо. И впоследствии, если бы у них спросили, никто не смог бы сказать, как или почему все оказались за дверью. Кроме, конечно же, Грили, который замечал все.
Чтобы сказать «спасибо» за чувство комфорта, возникшее в офисе после появления в нем лидеров, сотрудники «Комрейд» начали осыпать своих новых руководителей подарками. Благодаря Луизе Кримпл, которой Джонатан отправил умилительные фото собак, сидящих на стульях от «Бродвей Депо», у них появились две новые и очень дорогие подстилки. Данте теперь занял официальное место у переговорной, а Сисси – в нише у стола Джонатана. Привычное количество еды собак пришлось значительно сократить, потому что теперь их рацион содержал остатки обедов из дорогих ресторанов, кусочки вырезки, недоеденную запеченную семгу с овощами на пару, тушеное мясо на косточке и бургеры с мраморной говядиной. Они теперь воротили носы от органического собачьего корма, предпочитая (а кто бы сделал иначе?) аккуратно упакованные остатки прекрасных обедов из ресторанной столицы мира.
Плюс ко всему, Джули потеряла повод жаловаться, поскольку дорога на работу являлась полноценной прогулкой и собак не нужно было выводить по вечерам. Вымотанные после тяжелого дня служения своему стаду, придя домой, они падали на подстилки и не издавали ни единого звука до самого утра.
Для Джонатана наступил спокойный период. Отношения с Джули стабилизировались, собаки были счастливы, а сам он уверенно шел к позиции старшего копирайтера, которая светила ему в конце года и означала перспективу снять квартиру побольше. Минуты спокойно перетекали одна в другую, безо всяких ужасов! Джонатан расслабил плечи, и даже Джули заметила, что что-то в нем изменилось в лучшую сторону.
– Ты как-то выпрямился, – сказала она, почти что восхищаясь. – Я никогда не считала тебя высоким, но сейчас ты приблизился к этому понятию.
– Я раньше горбился?
– Немного.
– Как Горбун из Нотр-Дама?
– Да.
– Был весь скрюченный?
– Ага.
– Как гном или хоббит?
Она кивнула.
– Как ты меня терпишь вообще?
Джули захихикала и даже на одно мгновение полюбила Джонатана.
Джонатан как-то увидел свой профиль в магазинном окне и заметил, что он и в самом деле горбится, словно защищаясь, – то ли от работы, то ли от жизни в целом. Такая позиция наводила на очень грустные мысли, особенно в его-то возрасте, когда он должен смело вгрызаться в мир. С высоко поднятой головой, отведенными назад плечами и препоясанными чреслами он должен ставить на колени мир маркетинга, вонзать острую шпагу правды в его солнечное сплетение и стоять над ним триумфатором, пока он не истечет кровью у его ног.
Ведь так?
Он проработал в «Комрейд» почти шесть месяцев и постепенно адаптировался к ритму жизни компании. Джонатан даже смог убедить себя, что он не ненавидит всем своим сердцем рекламные объявления, которые ему ежедневно приходится писать, хоть они и не требовали ни креативности, ни воображения, ни ума. Он даже предвкушал разговоры с Луизой Кримпл, не столько из-за их непревзойденного качества, сколько желая ощутить ее непробиваемый энтузиазм и услышать похвалу, которой она щедро осыпала его бессмысленные попытки.
Время от времени он смотрел на шелковую голову Сисси, на ее большие честные глаза и думал, что и она могла бы научиться делать его работу. Участвовать в совещаниях у нее точно получилось бы лучше – она могла успокоить собеседника, искренне хотела угодить, ей было интересно чужое мнение, с ней было приятно иметь дело, и она не лопалась от скрытой ярости. Ей нравилось иметь работу, в отличие от ее хозяина, который по-прежнему каждое утро открывал файлы «Бродвей Депо» с чувством глубокого отвращения, борясь с желанием покончить с собой и представляя себя в виде испорченного французского блина – липкого застывшего куска человеческого теста.
– Если тебе не нравится твоя работа, почему ты не увольняешься? – в своей деловой манере спросила Джули.
Джонатан удивленно посмотрел на нее.
– Ты газеты читаешь? Представляешь себе, что сейчас в мире творится?
Джули пожала плечами.
– Ты мог бы найти работу, которая тебе больше по душе. Что тебе нравится делать?
А ему откуда знать, что ему нравится делать?
Все спрашивали, какая у него мечта, как будто у него должно быть заветное желание, типа пройти на ходулях русскую степь и потом бестселлер об этом написать.
Еще люди говорят: «Следуй за своим сердцем». Куда за ним следовать?
