— Кстати, вспомнил… В Афганистане, куда вы отправитесь в начале восьмидесятого, вы подхватите грипп, который и добьёт ваш организм. С гриппом, оказывается, не так всё просто. Есть очень сложные формы вируса, над разработкой которых, к слову, активно работают в лабораториях США. Не едте в Афганистан. И вообще… Предохраняйтесь. Есть аэрозоли, вдохнув которые можно очень сильно заболеть.
— Про аэрозоли я в курсе. Сами такое оружие разрабатываем. Так, какое предложение?
— Можно попробовать перелить вам мою кровь, — сказал я. — Хуже — точно не будет. А вот, лучше — вполне вероятно.
— Хм…
Юрий Владимирович встал с кресла и прошёлся по кабинету.
— Возможно-возможно… Интересное предложение. Надо отдать твою кровь на исследование.
Я покрутил головой.
— Не надо отдавать мою кровь на исследование. Или принимаете предложение и организуете тайное переливание, или я в эти игры не играю. Не хочу становиться подопытным кроликом.
— Что такое? — удивился Андропов. — Почему? Что такого случится, если твою кровь исследуют?
Я хмыкнул, улыбнувшись.
— Они сильно удивятся. И у ваших эскулапов возникнет много вопросов к владельцу такой крови. Потом они ведь начнут переливать её свинкам, мышам и получат любопытные результаты, которые их ещё больше удивят.
— Какие результаты? — спросил Андропов.
— Результаты омоложения. Когда я узнал о том, что у меня изменилась группа крови, я попросил Джона Сомерсета провести испытания на некоторых его пациентах. Получилось то, что я и предполагал. Кстати… Товарищ генерал, тоже подвергся этому эксперименту, но не знает об этом. Как он на ваш взгляд выглядит?
Андропов крутнул головой, хмыкнул.
— До неприличия молодым.
— И это не пластическая хирургия, Юрий Владимирович.
— Интересно. Я подумаю над твоим предложением. Переговорю с генералом. Много ему перелили твоей крови?
— Около полулитра.
— Прилично. Не жалко крови для гэбэшника?
Я прищурился.
— Для будущего генсека, Юрий Владимирович, который постарается удержать СССР от развала.
— Однако, Леонид Ильич стал чувствовать себя значительно лучше. Сбудется ли твой прогноз теперь.
Я пожал плечами.
— Кроме вас, там есть кому, его травить. Он же всё равно пользуется снотворными средствами?
— Привык, — вздохнул Андропов.
— Черненко, Тихонов, другие члены Политбюро…Все ему снотворное носят.
— Цвигун, вроде, контролирует. Мы говорили с ним об этом.
— Надеюсь, не о суровом будущем СССР?
— Именно о нашем суровом будущем и говорили, но не о твоих прогнозах. О них не знает никто. Кстати. Давай поговорим, наконец-то о том, ради чего я тебя позвал. О твоей работе. У тебя здорово получилось продвинуть микро-транзисторные технологии. Если я правильно понял, и так говорят наши научные эксперты, это технологии не сильно удалённого будущего, но без их освоения, что-то более новое не освоить. Но ведь тебе видны технологии дальнего будущего, или нет?
— Нет. Сильно дальнего не видны. Наверное, всё таки я должен понимать принципы. Например, в голове есть информация о квантовых технологиях, принципы которых я не понимаю, а поэтому и реализовать не могу.
Я почти не врал. Мозг моего реципиента хорошо воспринимал технологии девяностых годов, но категорически не воспринимал более современные мне, хотя разум воспроизводил какие-то схемы и даже теоретические выкладки. Откуда он, мозг, их брал — мне понятно, так как я лично в своей «той» жизни ни этих схем ни справок точно не видел. Но об этом я молчал.
— Того, что я дал — пока предостаточно. Освойте. Не сможете освоить, зачем давать вообще что-то? Логично?
— Логично, — ответил Андропов, тяжело вздохнув. — Осваиваем.
— Я писал, что очень важно освоить технологию резки кремния. Нужно бросить все силы на разработку резательной техники и соответствующего инструментария. Это кажется не главным, однако не главного в данном производстве нет. Что-то упустите, а потом будете стоять с протянутой рукой. И причём, надо разрабатывать пилы большого диаметра. До четырёхсот миллиметров. Не останавливаться на достигнутом и ни в коем случае не «почивать на лаврах». Те успехи, что сейчас делает ваша наука и техника — это мизер, по сравнению с тем, что надо сделать.
— Наша наука и техника, — поправил Андропов.
— Чего? — не понял я. — Ах, да! Наша, конечно!
— Не всё в наших силах, но своих сотрудников, курирующих соответствующие предприятия, мы активизировали. Хозрасчёт мешает, чтоб ему пусто было!
— «Что нам мешает, то нам поможет», помните фразу из фильма? — спросил я, имея ввиду «Кавказскую пленницу». — Объявите конкурс, назначьте премии…
— Не можем мы так вмешиваться в производство, — скривился Юрий Владимирович.
— Поговорите с комсомольцами, коммунистами. Они — движущая сила.
— Ты серьёзно так считаешь? — удивился Андропов.
