— Если я правильно понимаю, наше новое культурное веяние связано с предстоящей олимпиадой. Привлекательность СССР показать. И нашему Университету оказана честь стать альмаматер культурной программы. Но надо понимать, товарищ Делаваль, что русская культура и культура народов СССР не в «буги-вуги», а в других формах. Понимаете?
— Понимаю, Анатолий Алексеевич, но я делаю то, что могу. Если у вас есть предложения, давайте обсуждать. Полагаю, что у министерства культуры уже имеются коллективы, готовые представлять СССР на международной арене. Мне хочется поддержать молодых музыкантов, которые смогут стать достойными конкурентами зарубежным рок-группам. Внимание зарубежной молодёжи не привлечёшь русским хороводом или лезгинкой. Эти танцы хороши, но это старина. Это здорово, что мы её чтим, но надо показать миру, что и в современном искусстве СССР хоть и не «впереди планеты всей», но по крайней мере на достойном уровне. А для этого надо играть современную музыку и петь на английском языке, чтобы молодёжь понимала разницу в менталитете. Ведь западная рок-музыка, в основном, действительно ущербна. Некоторые опускаются до «обычного» сатанизма и глумятся над человеческими ценностями. Мы должны дать другой рок. Советский.
Ректор слушал меня очень внимательно, а когда я закончил, сказал:
— Кажется, я понял вашу задумку. И у вас есть, что сказать западной молодёжи?
— Есть. Думаю, в следующем году мы проведём Международный музыкальный фестиваль. Но даже если тексты песен не будут слишком советсскими, одно то, что рок-группа из-за «Железного Занавеса» такая же, а может где-то и лучше западных, очень удивит тамошнюю молодёжь и она потянется к нам. Они увидят, что мы такие же как и они.
— Интересно. Вы уже ассоциируете себя с нами.
— Что? — не понял я.
— Вы сказали «мы», предполагая себя?
— Это случайно. Я бы, честно сказать, вообще не хотел бы фигурировать в активной позиции. Но не знаю, получится ли? Одно дело то что мы сейчас репетируем с вашими музыкантами. Это, вроде как мой «домашний» проект. Там песни об СССР, Москве, русских людях. Зарисовки, так сказать музыкальные. И альбом планируется сделать с вкладками, где будут мои картинки-акварели с видами Москвы.
— Интересная задумка, — покивал головой ректор. — Вы уж тогда и наш университет туда вставьте.
— Обязательно! — заверил я его. — Сегодня вечером и приступлю.
— Экий вы, э-э-э, — ректор некоторое время не мог подыскать слово. — Активный. Да! Это правильно! Приехал работать — работай, а если отдыхать — отдыхай. Вижу, что вы приехали работать.
— Работать, Анатолий Алексеевич. Когда можно приступить?
— К чему? — удивился ректор.
— Прибудет оборудование завтра. Оформление займёт сутки. И уже сразу можно начать прокладывать кабель-трассы в учебной аудитории, подключать их к охранной сигнализации и помещение серверной.
— Нужен проект, — озабоченно нахмурился ректор. — Его надо согласовать с первым отделом. Кстати, странно, что товарищ Петров ещё с вами не познакомился.
— Товарищ Петров, наверное, получает ценные указания. Поверьте мне, Анатолий Алексеевич, эти работы не нарушают режим секретности, а наоборот, приближают момент постановки на контроль.
— Но кто этим будет заниматься? Нужны подрядные организации.
— Полагаю, товарищ Петров и займётся, — усмехнулся я. — У меня вчера уже состоялась беседа с моим, так сказать, куратором.
— Да-да, мне доложили, что вас увозили, — посерьёзнел ректор.
— Ну, вот. Сейчас вам надо определиться с помещением под серверную. Это где будут стоять основные компьютеры, хранящие основной массив данных и обеспечивающие маршрутизацию между рабочими станциями. Мне нужно не более десяти квадратных метров, но с вентиляцией.
— Мы, вообще-то, планировали делать что-то похожее на «Академсеть», поэтому и помещения и даже проект кое-какой имеется. Даже согласованный. Финансирование не выделили.
— Ну вот! — обрадовался я, честно говоря, рассчитывая на этот проект. Мне было известно, что такой проект существовал, но реализован был только частично в пределах административного корпуса, и то, только в девяностых годах. Зато МГУ первыми запустили программу «Студент» и «Учебный документооборот».
Из кабинета ректора МГУ я вышел окрылённый. Умным и современным оказался Логунов Анатолий Алексеевич, профессор и академик, создавший альтернативную теорию гравитации. Я помнил, что областью научных интересов Логунова были, кроме гравитации, квантовая теория поля и физика высоких энергий. Он был настоящим и деятельным учёным когда-то. Сейчас он показал себя как отличный и цепкий администратор, заботящийся о данном ему в управление учебном заведении. И это меня радовало.
Я спустился в столовую и неплохо перекусил, так как комбинат питания МГУ функционировал до восемнадцати часов. Взяв с собой пяток котлеток и буханку только что испечённого белого хлеба, нравился мне перекус перед сном, я снова отправился в Театр. Там у меня была вся моя одежда и нужные для рисования «причиндалы». Да и диванчик мне понравился. Хоть и старый, годов, наверное, пятидесятых, но удобный.
