Девчонки приуныли. Они неплохо попировали за мой счёт, правда с лихвой отрабатывая ночами, и рассчитывали на дальнейшее взаимовыгодное «сотрудничество», но, как они не уговаривали, я оставался непреклонен. Тут «завёл» свою шарманку вечерний ансамбль, состоящий, в основном, из духовых инструментов: саксофон, тромбон, кларнет, гитара, бас-гитара, барабаны и клавиши. Играли и пели они какую-то французскую «лабуду», вроде блюза, но сегодня днём, когда они потихоньку репетировали, я набросал им пару мелодий и даже наиграл их на стоящем на сцене пианино.
Сейчас, заиграв, и привлёкши моё к ним внимание, музыканты позвали меня на сцену и тем спасли от очередной атаки «охальниц». Извинившись перед девушками, на самом деле они мне нравились, но хорошего по маленько. Тем более, что «хорошего» было даже слишком много для меня, жившего последние пару лет аскетом.
Пройдя на сцену, и уверенно усевшись за пианино я с уже давно забытым ощущением подтянул поближе микрофон, коснулся пальцем, и, услышав шорох в колонках, сказал:
— Эта песня посвящается двум моим знакомым, приехавшим к нам во Францию из Северной Америки.
Потом я помахал им рукой, тронул клавиши и запел:
Вообще, редко в каких иностранных песнях я видел нормальный смысл и логику. В этой тоже было намешано и про карты и про любовь, и домысливать можно было бесконечно. Вот девушки и домыслили до того, что сначала несколько раз переглянулись, а потом разревелись.
Но я не стал их мучить «слезами» а сразу ускорил темп и запел:
Кто такие, эти Жан-Клод и Луиза, наверное не знал и Крис Норман, но песня мне нравилась и она понравилась всем в зале ресторана. Многие поняли, что можно потанцевать и ринулись на танцпол.
Музыкантам тоже понравилась песня и гитарист подойдя поближе прошептал:
— Давай ещё что-нибудь на английском, а? Мы подхватим.
Я пожал плечами и покосился на его гитару.
— Тогда тебе придётся пересесть за пианино. Мне сподручнее на гитаре играть. У меня дома такой же стратакастер.
— Да бери. А ты не будешь против, если я включу магнитофон на запись?
— Да пиши сколько хочешь, — развёл руками я.
Мы сыграли, а я спел ещё две песни из Смоков: «Tambourine Man» и «Don’t Play Your Rock N' Roll To Me».[20] Они первые мне пришли на ум. И на этом я решил музицировать закончить. Девчонки-пловчихи, звали меня за столик. Я пожал руки музыкантам, слез под аплодисменты со сцены, был подхвачен под руки своими подружками и, под хохот, свист и улюлюканье гостей ресторана, утащен ими в «номера», правда по пути успев прихватить со стола бутылку вина и какой-то местной «Колы».
