И он побрел назад по дороге, чувствуя затылком взгляды мистера и миссис Зашоркинс.
Город, по которому он шел, был его родным Сплинбери. Об этом свидетельствовало множество мелочей. И все же все было какое-то… не такое. Деревьев было больше, а домов меньше, фабричных труб больше, а автомобилей на улицах меньше. И еще было намного больше тусклости. Город выглядел скучно. Холодец почти уверился, что тут никто даже не подозревает, что такое пицца.
– Эй, мистер! – окликнул его сиплый голос.
Холодец посмотрел туда, откуда этот голос раздался, – вниз.
На обочине сидел мальчишка.
То есть Холодец был почти уверен, что сидящее на обочине существо – мальчишка, хотя на существе были шорты длиной едва ли не до лодыжек и очки, у которых одно стекло заклеено коричневой бумагой. Стрижка у пацана выглядела так, будто ее делали при помощи газонокосилки, а из носа у него текло. И уши у него были оттопыренные.
Никто еще не называл Холодца «мистер». Разве что учителя в приступе сарказма.
– Да? – отозвался он.
– Лондон в какой стороне? – спросил мальчишка. Рядом с ним на земле стоял картонный чемодан, перевязанный веревкой.
Холодец немного подумал и ответил:
– Вон там. Без понятия, почему тут нет указателей.
– Наш Рон говорит, их сняли, чтоб фриц не догадался, где что.
Рядом с мальчишкой на обочине рядком лежали несколько мелких камешков. Болтая, он с великой точностью швырял их в консервную банку на другой стороне улицы.
– А кто такой Фриц?
Единственный глаз пацана уставился на Холодца с подозрением.
– Фрицы – это немцы. А было бы здорово, если б они все-таки явились сюда и чуток разбомбили миссис Тупс.
– Почему? Мы воюем с немцами, что ли?
– Ты чё, американец? Наш папа говорит, американцы не воюют потому, что ждут, пока станет ясно, чья берет.
Холодец решил, что в сложившихся обстоятельствах будет полезно немного побыть американцем.
– Э-э… да, конечно, я из Штатов.
– Ух ты! А ну скажи что-нибудь по-американски!
– Э-э… О’кей. Пентагон. Майкрософт. Супермен. Приятного аппетита.
Мальчуган, похоже, остался вполне доволен таким наглядным доказательством заокеанского происхождения Холодца. Он швырнул в жестянку еще один камешек.
– Наша мама говорит, мне надо научиться ладить с миссис Тупс, а еда тут – просто дрянь! Миссис Тупс заставляет меня пить молоко, представляешь! У нас дома – там нормальное молоко, пить можно. А тут его берут из коровьей задницы. Я сам видел. Нас водили на ферму. Там повсюду навоз. А знаешь, откуда берутся яйца? Брр! И спать тут заставляют идти в семь часов, и водопровода нормального нет. В общем, я пошел домой. Хватит с меня этой «вакуации»!
– Да, от нее потом рука болит, – посочувствовал Холодец. – Мне тоже делали вакуацию. От столбняка.
– Наш Рон говорит, это весело: сирены воют, и все бегут в подземку, – твердил свое мальчуган. – Рон говорит, школу разбомбили и больше туда никого ходить не заставляют!
У Холодца родилось ощущение, что он может говорить что угодно: пацану все равно, он болтает сам с собой. Очередной камешек ударился о жестянку и опрокинул ее.
– Ну вот, – сказал мальчишка. – Хорошо бы здешнюю школу разбомбили. Нас тут дразнят только потому, что мы из Лондона. А этот Аттербери спер мой кусок шрапнели, который мне наш Рон подарил. Наш Рон – он полицейский, ему хорошо, – он может подбирать всякие классные штуки. Он их мне дарит. А где здесь взять хороший кусок шрапнели, а?
– А что такое шрапнель? – спросил Холодец.
– Ты чего, совсем тупой? Это обломок бомбы. Наш Рон говорит, у Альфа Харви их целая коллекция, вот! И еще у Альфа Харви есть обломок настоящего «Хейнкеля». И настоящее нацистское кольцо с настоящим нацистским пальцем! – Мальчуган на некоторое время замолчал и глубоко задумался – наверное, размышлял о том, как несправедливо устроен мир, если все эти несметные сокровища достались не ему. – Ха, Рон говорит, все ребята с нашей улицы уже вернулись из вакуации! И я тоже уже не маленький, так что я иду домой, вот!
Холодец никогда особенно не интересовался историей.
Ему всегда казалось, что это его не касается: ведь все, о чем говорилось в истории, происходило не с ним.
Теперь он смутно припомнил, как по телевизору однажды показали фильм из тех древних времен, когда людям хватало денег только на черно-белую пленку.
Ребята с номерками на шеях, ожидающие поезда на перронах… И все взрослые поголовно – в шляпах…
Эвакуированные, вот как они назывались. В кино говорилось, что их вывозили прочь из больших городов, чтобы эти ребята не попали под бомбежки.
– А какой нынче год? – спросил Холодец.
Мальчуган посмотрел на него косо.
– Шпиён ты, вот ты кто! – заявил он, поднимаясь на ноги. – Ты ничего ни об чем не знаешь. И ты не американец, я американцев на картинках видел, вот! Если ты американец, где твой «кольт»?
– Не валяй дурака, не у всех же американцев есть «кольты»! У многих из них вообще нет пушек. Ну, по крайней мере у некоторых.
Мальчуган попятился от него.
