Какая-то женщина вышла на крыльцо своего дома и принялась усердно драить ступеньки.
– Эту часовню разбомбили? – спросила Керсти.
– Хочешь сказать – разбомбят? Нет, вряд ли.
– Жаль.
– Она до сих пор стоит. В смысле, в девяносто шестом она еще цела, – сказал Ноу Йоу. – Только тут теперь не церковь, а общественное помещение. Ну, всякая там гимнастика «Будь в форме» и тому подобное. Я хожу сюда по средам – в кружок народных танцев. В смысле, буду ходить.
– Ты?! – поразилась Керсти. – В кружок народных танцев? Где все эти робингудовские костюмы, палки и кружевные платочки?
– Да, а что? – холодно поинтересовался Ноу Йоу.
– Э-э… да нет, все нормально, просто… просто это… довольно необычное увлечение для человека с твоим… твоего… – Она замялась и умолкла.
Ноу Йоу выдержал небольшую паузу, дав Керсти помучиться от неловкости, и обронил:
– Роста?
Оброненное слово тяжело шлепнулось между ними. Керсти спохватилась и закрыла рот.
– Да, – сказала она.
Хозяйка по-прежнему надраивала свое крыльцо. Дверь соседнего дома отворилась, оттуда появилась еще одна женщина и тоже принялась драить крыльцо.
– И что мы будем делать? – спросила Керсти.
– Я думаю, – ответил Ноу Йоу.
Откуда-то издалека донесся шум. Шум не смолкал.
– Я тоже думаю, – сказал Джонни. – Я думаю: что-то давно не видно Бигмака.
– Да, это радует, – сказала Керсти.
– Я хотел сказать – может быть, он во что-нибудь влип?
– А что ты хотел сказать этим «может быть»? – поинтересовался Ноу Йоу.
– И Холодца тоже давно не видно, – продолжал Джонни.
– Ну, Холодец есть Холодец. Наверное, прячется где-нибудь.
На другой стороне улицы еще одна хозяйка присоединилась к соревнованию по надраиванию крыльца.
Керсти вскочила.
– Ну почему мы заседаем тут, совершенно беспомощные? Ведь мы – люди девяностых! Неужели мы не способны ничего придумать? Мы могли бы… могли бы…
– Мы могли бы позвонить Адольфу Гитлеру, – предложил Ноу Йоу. – К сожалению, у меня что-то вылетел из головы его номер, но в любом немецком телефонном справочнике он обязательно найдется.
Джонни хмуро таращился на тележку. Раньше он и подумать не мог, что путешествия во времени – такое трудное дело. Почему, ну почему на уроках талдычат о чем угодно, только не о том, что делать, если сумасшедшая нищенка оставит тебе магазинную тележку, битком набитую временем? Школа вообще никогда не дает ничего, что бы помогло в жизни. Вполне возможно, ни в одном учебнике даже не говорится, как быть, если твой сосед – Элвис Пресли.
Он посмотрел вдоль Парадайз-стрит и почувствовал, как время стремительно несется сквозь него. Керсти и Ноу Йоу стали далекими и размытыми. Он все еще чувствовал их присутствие, но они были теперь словно невидимки во сне. А над городом смеркалось, и юные футболисты отправились по домам, поднялся ветер и нагнал с юго-запада облака, и город погрузился в сон, и тогда с востока явились бомбардировщики, и огненный дождь пролился на дома, сады, людей, нарисованные мелом футбольные ворота и прелестные, надраенные, белые крылечки…
Капитан Харрис вертел в руках часы Бигмака.
– Впечатляет. И тут написано «Сделано в Японии».
– Дьявольская уловка, – сказал сержант полиции.
Капитан отложил часы и взял в руки приемник.
– Опять Япония. Зачем? Зачем они пишут это на задней крышке? Вот, смотрите: «Сделано в Японии».
– Наверное, это все из-за риса, – сказал сержант. – Так мой папаша говорил. А он был там.
Капитан Харрис вставил в ухо крошечный наушник и включил радио. Некоторое время он слушал шипение и треск на частоте, которую через сорок восемь лет будет использовать «Радио Сплинбери». Потом задумчиво кивнул:
– Что-то оно определенно делает, но что? – Он случайно задел большим пальцем колесико настройки и удивленно заморгал. – Это полицейские переговоры! И слышно очень четко!
– Можно отковырять заднюю крышку, – предложил сержант. – В два счета.
– Нет, надо отправить эти штучки в министерство. Пусть на них взглянут ребята в белых халатах. Это ж какие микроскопические должны быть лампы в этом радио! И где антенна?
– Ножки у них малюсенькие.
– Простите, сержант?
– Мой папаша рассказывал. Японки. Ножки у них совсем крошечные, он говорил. Так может, у них и ручки тоже очень маленькие? Я просто подумал, – попытался развить свою мысль сержант, – может, маленькими ручками удобно делать маленькие вещицы? Ну, знаете, вроде корабликов в бутылках?
Капитан убрал миниатюрный приемник обратно в коробку с вещдоками.
– Я видел, как это делается, – продолжал сержант, который по-прежнему жаждал помочь следствию. – Берете бутылку и много очень тонких ниток…
– Одно могу сказать точно: этот парень – лучший актер, что я когда-либо видел, – заявил капитан. – Посмотришь на него – тупица, и ничего больше. Но его вещи… Не знаю, что и думать. Все это очень… странно.
– Мы всех наших людей бросили на его поиски. И позвонили в часть, что стоит в Западном Андертоне, их человек уже едет. Мы сцапаем этого парнишку в два счета.
Капитан закрыл коробку с уликами и оклеил ее скотчем.
– Необходимо поместить это в надежно охраняемое место.
– Что ж, можно оставить в участке, я присмотрю…
