— Дальше он стал наведываться в разрушенные дома фермеров и собирал там всё, что имело хоть какую-то ценность. Диэл обнаружил небольшую пещерку недалеко от убежища и стаскивал туда все свои трофеи. Но на одной полуразрушенной ферме, куда он полез мародёрствовать, ему не повезло, там оказались живые хозяева. Фермер, заставший его шарящим в шкафу, сильно избил Ганиэля, что тот еле живой уполз со двора. Отлежавшись несколько дней в небольшом леске неподалёку от дома фермера и набравшись сил, вновь решил посетить неприветливых хозяев. Ночью забравшись в дом, он зарезал спящих фермеров, хозяина и его жену, а двух их малолетних дочерей привязав к постелям, насиловал несколько дней по очереди. Передышки он делал только для того, чтобы поесть, поспать и собрать всё ценное в доме. Когда собирать больше было нечего, он задушил девочек и поджог дом фермера, чтобы скрыть следы своих преступлений. Мешки с ценностями он перетаскал в свою пещерку. Спрятав там последний мешок, он выбрался наружу и через несколько десятков шагов наткнулся на группу мужчин из убежища. — Капитан сделал несколько глотков из фляжки и продолжил. — Мужчинам он рассказал на ходу придуманную историю о том, что он единственный выживший работник с фермы, которого хозяин отправил его в лес за корнями лертины. Когда он вернулся назад, то увидел, что все на ферме, где он работал, были мертвы, а ферма была разрушена и горела. Он сказал, что когда-то слышал от хозяина, что возможно в предгорье кто-то выжил, поэтому он пошел искать выживших и наконец набрел на них. На этом его подвиги не закончились. Он делал вид, что уходит на долго за корнями, а сам прятался в своей пещерке и поджидал свою жертву. Как только недалеко от его схрона появлялась одинокая девушка из убежища, он подкрадывался к ней сзади, оглушал, насиловал, а потом душил. Тела убитых он бросал в расщелину, предварительно забрав всё самое ценное. Даже если жертва замечала его раньше, то она не обращала на него внимания, ведь они же жили в одном убежище. Так за полгода его нахождения на Реуле, его жертвами стали полтора десятка девушек.
— Ну и что, по закону вашего клана, капитан, ему полагается за все его подвиги?
— Это решает военный суд клана, командир, на основании предъявленных доказательств. Я записал все сказанное им на кристалл. Так что Ганиэлю не уйти от разбирательства и положенного сурового наказания военного суда клана, который действует на основании древнего свода законов мира Джоре.
— Капитан, ты это сейчас все серьёзно говорил?
— Да, командир, этот древний свод законов нерушим уже несколько тысячелетий. А разве у вас не так поступают?
— Нет. Сейчас, как ты знаешь, идёт война, а по закону военного времени, дезертиры, мародёры, убийцы и насильники подлежат расстрелу на месте, без суда и следствия. — Сказав это, я выхватил из-под мышки ТТ и выстрелил. Раздался грохот выстрела, голова привязанного дёрнулась, измазав кровью и мозгами ствол дерева. — Вот и всё. Приговор приведен в исполнение.
— Командир, а как же суд? Ведь он же пленный.
— Дар, он не пленный, так как дезертировал со своего места службы, на крейсере твоего брата. Он обычный мародёр, убийца и насильник. Или ты предлагал его таскать за собой, кормить его, лечить его, чтобы когда-нибудь в будущем отдать его под суд вашего клана? Какое наказание ему вынес бы ваш военный суд, за все его подвиги?
— Конечно смерть, командир.
— А я по твоему что сделал? Привёл смертный приговор в исполнение, сохранив время клановому суду для разбирательства более важных дел. Разве не так?
— Так, командир.
— Капитан, есть еще вариант, узнать правду. Давай спросим вот эту девочку, — сказал я Конуэлу и обратился к молоденькой эльфийке, — Мириэль, ты согласна с моим решением и приговором убийце твоего брата? Можешь не говорить, а просто кивни головой. — Девочка быстро закивала головой, забыв даже то, что она только-что плакала. — Вот тебе и ответ на вопрос, Дар.
— Я всё понял, командир. Всё, как в той поговорке из твоего мира…
— Всё, возвращаемся на корабль, надо вылечить наших больных.
— Каких больных, командир? У нас только Мириэль с травмой гортани и всё.
— Ошибаешься, капитан, вон еще одна больная, раненая, — и я показал на лежащую в траве Арту…
То что происходило на полянке дальше, больше походило на немую сценку из театра абсурда. Эльфы подскочили с места как ужаленные, их глаза расширились и наполнились непередаваемым диким ужасом, а через несколько мгновений они оба уже скрылись в кустарнике. Мне было бы понятно увидев такую реакцию от девочки-подростка, но ожидать такой же прыти от здорового мужчины, тем более военного, капитана тяжелого крейсера дальней разведки, мне еще не приходилось.
Пришлось лезть в кустарник, чтобы выяснить причину более чем странного поведения эльфов и их панического бегства с полянки от одного только вида Арты…
— Капитан, что означает ваша странная реакция? Это всего лишь раненая большая кошка?
