Джозеф Антон. Мемуары полностью

Чтобы достичь вершины – встречи с президентом, – надо было идти к ней с разных сторон одновременно. В восхождении на гору Клинтон участвовали он сам, комитет защиты Рушди и “Статья 19”, британский посол в Вашингтоне, действовавший по поручению британского правительства, и американский ПЕН-центр. Среди тех, кто “пробивал” эту встречу, были Арье Нейер из “Хьюман райтс уотч”, Ник Велиотес из Ассоциации американских издателей и Скотт Армстронг из организации “Форум свободы”. Кроме того, свои связи в Белом доме пустил в ход Кристофер Хитченс. Кристофер не был большим поклонником Билла Клинтона, но он дружил с близким к президенту советником Джорджем Стефанопулосом и говорил с ним несколько раз. Судя по всему, мнения в окружении Клинтона разделились: одни говорили ему, что фетва к Америке отношения не имеет, другие, как Стефанопулос, хотели, чтобы он поступил правильно.

Через два дня после его возвращения в Лондон в Вашингтоне “зажегся зеленый свет”. Сперва Нику Велиотесу сказали, что президента на встрече не будет. Встретиться предстоит с советником по национальной безопасности Энтони Лейком, и “заглянет” вице-президент Гор. В посольстве США на Гроувнор-сквер Ларри Робинсон – сотрудник, осуществлявший с ним связь, – подтвердил, что встреча будет с Лейком и Гором. Ему будет предоставлена охрана “от въезда до выезда”, то есть от самолета до Массачусетского технологического института (где его должны были чествовать – Алан Лайтман, автор романа “Сны Эйнштейна” и профессор МТИ, предложил ему принять звание почетного профессора), от МТИ до Вашингтона, а в Вашингтоне – до вылета обратно. Через два дня Фрэнсис сообщили, что Гор будет на Дальнем Востоке, что Лейк вряд ли сможет и поэтому встреча будет с госсекретарем Уорреном Кристофером и с “правой рукой” Лейка. Встреча с Уорреном Кристофером произойдет в Зале договора в присутствии фотокорреспондентов. Он поговорил с Кристофером Хитченсом, который подозревал, что Клинтон “попросту струсил”. В тот же вечер диспозиция опять изменилась. Встреча будет с Энтони Лейком, Уорреном Кристофером и помощником госсекретаря по вопросам демократии, прав человека и трудовых отношений Джоном Шаттуком. Участие президента “не подтверждено”. Встреча произойдет накануне Дня благодарения, и дел у президента будет по горло. Ему надо будет помиловать индейку. На то, чтобы вызволять из беды еще и писателя, времени может и не хватить.

В аэропорту Кеннеди вместо обещанной неброской тройки машин его ждало восемь. Начальник группы охраны Джим Танди производил куда лучшее впечатление, чем лейтенант Боб: это был человек с мягкой манерой разговаривать, всегда готовый помочь, высокий, худощавый, усатый, с широко открытыми глазами и серьезным лицом. Вначале его отвезли в квартиру Эндрю, где полиция по случаю его появления навела шороху – вплоть до того, что другим жильцам дома запретили пользоваться лифтами. Шум поднимется изрядный, подумал он. По официальной версии, он был пакистанский дипломат доктор Рен, но вряд ли хоть кто-нибудь этому поверил.

У Эндрю его радушно встретили друзья. Норман Мейлер пожелал ему удачи, Норрис Мейлер[179] сказала: “Увидите Билла – передайте ему от меня привет”. В молодости она участвовала в избирательной кампании Клинтона, когда тот претендовал на пост губернатора Арканзаса. “Я очень близко с ним познакомилась”, – сказала она. Хорошо, пообещал он ей вежливо, я ему передам. “Нет, – сказала Норрис, положив ему на руку элегантную ладонь, как Маргарет Тэтчер в самом своем щупательно-трогательном настроении. – Вы не поняли. Я очень близко с ним познакомилась”. О, понятно. Хорошо, Норрис. В таком случае я непременно передам ему ваши наилучшие пожелания.

Он встретился с Полом Остером и Сири Хустведт, которые были с ним очень ласковы; это стало началом одной из самых тесных дружб в его жизни. Пришел и Дон Делилло. Он сказал, что работает над “большой, разветвленной книгой”. Она будет называться “Изнанка мира”. “Я тоже кое-что знаю об изнанках мира”, – заметил он в ответ. Пол и Дон хотели напечатать листовку с текстом, осуждающим фетву, и сделать так, чтобы она была вложена в каждую книгу, которая будет продана в Америке 14 февраля 1994 года, но им сказали, что это нереалистично, потому что обойдется в 20 тысяч долларов с лишним. Пришел Питер Кэри и со своим обычным сухим юмором произнес: “Привет, Салман. Выглядишь дерьмово”. Сьюзен Сонтаг, которая согласилась быть его “прикрытием” в МТИ, предвкушала осуществление их маленького заговора. Дэвид Рифф был полон печали по поводу Боснии. Энни Лейбовиц[180] немного поговорила о своих боснийских фотографиях, но было странное ощущение, что она не хочет выдвигаться на первый план в присутствии Сьюзен. Пришли Сонни и Гита Мехта, Гита выглядела больной и иссушенной. Они сказали, что сейчас она чувствует себя хорошо, оправляется от рака, и оставалось надеяться, что они говорят правду. Вдруг Эндрю сказал: “О господи, мы же забыли пригласить Эдварда Саида”. Очень плохо. Эдвард наверняка будет недоволен.