Уоррен Кристофер, когда они вернулись, был более чем чуточку очарован Элизабет. Кристофер и Лейк сразу же в один голос заявили, что фетва – “один из главных вопросов в отношениях Америки с Ираном”. Они не менее сильно, чем он, хотели изолировать Иран. Они тоже считали, что надо заморозить кредиты, и старались этого добиться. Разговор с ними продлился час, а затем все Просители вернулись в квартиру Хитченса пьяные от успеха. Кристофер сказал, что Стефанопулос, который изо всех сил пробивал встречу с Клинтоном, тоже в восторге. Он позвонил Хитчу, как только она произошла. “Орел прилунился”[182], – сказал Стефанопулос.
Пресс-конференция – семьдесят журналистов накануне Дня благодарения, это было лучше, чем предполагал Скотт Армстронг, – прошла хорошо. Мартин Уокер из “Гардиан”, друг Хитча, сказал, что она была “проведена великолепно”. Потом – услуга за услугу – эксклюзивное интервью Дэвиду Фросту[183], который выглядел счастливей некуда, по окончании разговора осыпал его бесчисленными “превосходно”, “восхитительно”, “волнующе”, “чудесно” и выразил желание “непременно пропустить вместе по стаканчику” в Лондоне перед Рождеством.
Диссонирующую ноту внес Джим Танди, начальник группы охраны. Около дома был замечен “подозрительный человек ближневосточной наружности”. Незнакомец позвонил по сотовому телефону, а потом уехал в машине с тремя другими мужчинами. Танди спросил: “Хотите остаться здесь или перевезти вас в другое место?” Он ответил: “Хочу остаться”, но окончательное решение было за Кристофером и Кэрол. “Оставайся”, – сказали они.
Британский посол устроил для них прием. У входа в посольство их встретила некая Аманда, которая сочным голосом сообщила им, что это единственное в Америке здание, построенное Лаченсом[184], а потом сказала: “Он очень много всего построил в Нью-Дели… Вы были когда-нибудь в Индии?” Он не стал ничего отвечать. Реники показали себя радушными хозяевами. Жена сэра Робина француженка Анни мигом влюбилась в Элизабет, которая покорила в Вашингтоне многие сердца. “Она такая теплая, непосредственная, спокойная; с ней сразу кажется, что знаешь ее очень давно. Необыкновенная личность”. Пришел Сонни Мехта и сказал, что со здоровьем у Гиты неплохо. Пришла Кэй Грэм и не сказала почти ничего.
День благодарения они провели у неимоверно гостеприимных Хитченсов. Пришли Эндрю и Лесли Коуберны – чета английских журналистов и кинодокументалистов – с очень смышленой девятилетней дочерью Оливией, которая чрезвычайно уверенно и живо рассказала, почему она поклонница “Гаруна и Моря Историй”; впоследствии она выросла в актрису Оливию Уайлд. Среди гостей еще был рыжеволосый подросток на несколько лет старше Оливии, но владевший речью куда хуже, который сказал, что хотел стать писателем, но больше не хочет, “потому что посмотрите, что с вами случилось”.
Об их встрече с Клинтоном все газеты сообщили на первых страницах, и оценки почти везде были положительные. Британская же пресса значение этой встречи принизила, зато предсказуемым откликам на нее фундаменталистов уделила очень много типографской краски. И это тоже было предсказуемо.
