Маэстро чуть не бегом вернулся в мастерскую, понимая, что солдаты могут нагрянуть к нему с минуты на минуту. Если не лгут слухи, которые ходят о пытках Салимбени, бедный монах еще до полуночи выболтает все, что знает, многое выдумав и преувеличив.
Но посмеют ли они посягнуть на его свободу? В конце концов, он знаменитый художник и у него много благородных покровителей, неуверенно думал он. Одно маэстро знал наверняка: сбежав и скрывшись сейчас, он все равно что признает свою вину и уже никогда не сможет вернуться в город, который любит больше всего на свете.
Поэтому, маэстро Амброджио решил, не мешкая, скрыть опасные улики - портрет Джульетты и свой дневник, лежавший на столе. Дописав последний абзац - несколько сумбурных фраз о том, чему свидетелем он стал в эту ночь, - художник взял дневник и портрет, завернул в ткань, положил в ларец с плотной крышкой и спрятал в тайнике в стене, надеясь, что там их никто не найдет.
Дженис действительно оказалась умелым скалолазом. Отчего-то я никогда особенно не верила в ее открытки из экзотических мест, если в них не говорилось о разочаровании и попойках. Мне нравилось думать, что сестрица лежит в хлам пьяная в мексиканском мотеле, а не плавает с аквалангом меж коралловых рифов в воде столь чистой, что, как она писала своим жутким почерком (не мне, конечно, а тетке Роуз), можно прыгнуть туда грязной старой грешницей и выйти Евой в первое утро в раю, до появления Адама с газетой и сигаретами.
Стоя на балконе и наблюдая за ее попытками подняться в номер, я про себя удивлялась, что очень жду возвращения Дженис. Побегав по комнате, по меньшей мере, час, я пришла к неприятному выводу, что мне не уразуметь тайный смысл происходящего в одиночку.
Всякий раз, когда я обращалась со своей проблемой к тетке Роуз, она поднимала страшный шум, но никогда ничего не решала, и ситуация только ухудшалась. Если в школе ко мне приставал какой-нибудь мальчишка, тетка звонила директору и всем учителям с требованием позвонить родителям малолетнего пакостника. В отличие от нее Дженис, случайно услышав разговор, пожимала плечами и бросала:
- Он в нее просто втюрился. Это пройдет. Что у нас на обед?
И всегда оказывалась права, хотя я и не желала этого признавать.
Скорее всего, она и сейчас права. Не то чтобы мне очень нравились ее колкости насчет Алессандро и Евы-Марии, но кто-то же должен был прохаживаться на их счет, а у меня уже мозги закипали от конфликта интересов.
Пыхтя от напряжения и подчиняя инстинкту самосохранения, Дженис с готовностью схватилась за протянутую руку и с пятой попытки зацепилась ногой за перила.
- Скалолазание, - выдохнула она, перевалившись на балкон как мешок картошки, - это такая сладкая горечь…
- Почему ты не пошла по лестнице? - невинно спросила я, когда Дженис села отдышаться на полу балкона.
- Очень смешно! - огрызнулась она. - По городу бродит серийный убийца, ненавидящий меня до глубины души!
- Перестань, - попросила я. - Если бы Умберто захотел свернуть нам шеи, то сделал бы это много лет назад.
- Психи непредсказуемы! - Дженис поднялась, поправляя одежду. - Особенно теперь, когда у нас мамина шкатулка. Я тебе говорю, смываемся отсюда prontissimo [48] и… - Тут она впервые взглянула мне в лицо и заметила покрасневшие, припухшие веки. - Господи, Джулс, что стряслось?!
- Ничего особенного, - дернула я плечом. - Дочитала о Ромео и Джульетте. Извини, что забегаю вперед и порчу удовольствие, но у этой истории нет счастливого конца. Нино попытался ее соблазнить, вернее, изнасиловать, и она покончила с собой, приняв смертельную дозу снотворного за несколько минут до того, как Ромео проник в замок, чтобы ее спасти.
- А чего ты ожидала? - Дженис прошла в ванную мыть руки. - Такие, как Салимбени, не меняются даже через миллион лет. Это у них в генах. Улыбающееся зло. Нино, Алессандро… Все одного поля ягоды. Либо ты их, либо они тебя.
- Ева-Мария не такая… - начала я, но сестрица не дала мне закончить.
- Да что ты? - ехидно спросила она из ванной. - Позволь расширить твой кругозор. Ева-Мария водит тебя за нос с самого первого дня. Неужто ты поверила, что вы случайно оказалась в одном самолете?
- Бред какой! - возмутилась я. - Ни одна живая душа не знала, что я лечу тем рейсом, кроме… - Я осеклась.
- Вот именно! - Дженис отшвырнула полотенце и плюхнулась на кровать. - Они явно работают вместе, она и Умберто. Не удивлюсь, если они окажутся братом и сестрой. На этом держится мафия - семья превыше всего, родственные услуги, прикрывание задниц друг друга. Кстати, я не против прикрыть задницу твоему бойфренду, только вот боюсь встретить рассвет похороненной под полом.
- Не устала мельница молоть?
