- Ты придешь в себя или нет!
Но это было свыше моих сил.
- Ромео! - простонала я, схватившись за голову. - Как он может быть Ромео? Какая я дура!
- Большая, но это давно не новость, - нелюбезно ответила Дженис. - Откуда нам знать, что он настоящий Ромео? Может, он Алессандро Ромео? Кстати, очень распространенное итальянское имя. А если даже он тот самый Ромео, это ничего не меняет - он по-прежнему в сговоре с Салимбени. Именно он распотрошил твой гостиничный номер!
Я несколько раз с трудом сглотнула.
- Слушай, мне что-то нехорошо.
- Ну, так пошли на свежий воздух. - Дженис за руку потащила меня туда, где, как ей казалось, находится выход из музея.
Однако мы попали в другой зал с частью экспозиции, которую еще не видели. Это была слабо освещенная комната с очень старыми, вытертыми палио на стенах, заключенными в стеклянные шкафы, похожие на гробы. Зал походил на средневековую усыпальницу; прямо в стене начиналась крутая лестница с потемневшими каменными ступенями, которая вела куда-то вниз, под землю.
- А там что? - прошептала Дженис, вытянув шею.
- Даже не мечтай! - Я вдруг сразу пришла в себя. - Я не хочу оказаться запертой в какой-нибудь темнице!
Но фортуна благоволила наглости моей сестрицы, а не моей панике, потому что в следующую секунду мы снова услышали голоса, приближавшиеся, казалось, со всех сторон. Задохнувшись от страха быть обнаруженными, мы скатились с лестницы, притаившись у нижней ступеньки. Шаги приближались и, в конце концов, остановились у нас над головой.
- О нет! - прошептала я, прежде чем Дженис зажала мне рот. - Это он!
Мы посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Сейчас, когда мы буквально сидели на корточках в подвале Алессандро, даже Дженис явно не прельщала перспектива встречи.
Зажегся свет, и мы увидели Алессандро, который сделал несколько шагов по лестнице и остановился.
- Ciao, Alessio, come stai? [53] - услышали мы и страшно обрадовались, что наше унижение откладывается, хотя бы на несколько минут.
В панике оглядевшись, мы увидели, что, как я и предсказывала, попали в настоящую ловушку в подземном тупике. Кроме трех зияющих провалов в стене, этих открытых черных ртов древнего акведука Боттини, идти было некуда, разве что вверх по лестнице, мимо Алессандро. Но любую попытку войти в катакомбы надежно пресекали черные решетчатые двери с замками.
Однако Толомеи не знают слова «нельзя». Ощетинившись при мысли о безвыходной ловушке, мы одновременно вскочили на ноги и принялись ощупывать решетки дрожащими пальцами. Я в основном проверяла, нельзя ли нам протиснуться между прутьями, если очень постараемся, а Дженис опытной рукой трясла каждую петлю и задвижку, отказываясь верить, что решетки нельзя как-нибудь открыть. По ее представлениям, в каждой стене есть своя дверь, к каждой двери есть свой ключик. Все, что требуется, - получше присмотреться.
- Нет! - бешено замахала она мне. Третья и последняя решетка легко открылась, как обычная дверь, даже без малейшего скрипа. - Пошли!
Мы прошли по коридору, насколько позволяло освещение подвала, и на ощупь сделали еще несколько шагов в полной темноте.
- Будь у нас фонарик… - начала Дженис. - О, черт! - Мы звонко столкнулись лбами, когда луч белого света пробежал через весь длинный проход и остановился на полу, не дойдя до нас несколько метров. Затем белое пятнышко убежало к выходу, как волна, набежавшая на берег и отхлынувшая обратно.
Потирая ушибленные места, мы попятились внутрь пещеры, пока не нашли какую-то нишу, достаточно большую, чтобы можно было спрятаться вдвоем.
- Он идет? Идет? Это он? - шептала Дженис, оказавшаяся сзади меня и лишенная возможности что-либо видеть.
Я высунула голову и тут же отпрянула.
- Да, да и да!
Было трудно что-то разглядеть, кроме резкого света покачивающегося фонарика, но в какой-то момент луч перестал метаться по стенам, и я отважилась снова высунуть нос. Это действительно был Алессандро - вернее, какая-то ипостась Ромео; зажав фонарик под мышкой, он возился с маленькой дверцей в стене.
- Что он делает? - нетерпеливо спросила Дженис.
- Открывает сейф и что-то достает. Какую-то коробку.
Дженис азартно вцепилась в меня:
- Может, это палио?
Я высунулась снова:
- Нет, коробка маловата. Скорее ящичек для сигар.
- Ах, так он курильщик! Я так и знала!
Я смотрела, как Алессандро запер сейф и пошел к выходу с коробкой. Через несколько секунд массивная железная решетка закрылась за ним с лязгом, эхом отдававшимся по всему лабиринту и в наших ушах несколько минут.
- О нет! - ахнула Дженис.
- Только не говори мне… - Я повернулась к сестрице, надеясь, что она меня успокоит. Но даже в темноте я увидела ужас на ее лице.
- Я сама удивлялась, почему она оказалась не заперта, - с вызовом сказала Дженис.
- Но это тебя не остановило! - возмутилась я. - И теперь мы в ловушке!
