- Да, - кивнул художник. - Сказал, что вы не похожи на картину, что вы гораздо красивее и куда более - как он выразился? - ах да, фатальны. - Маэстро широко улыбнулся и игриво поднял за меня бокал.
- А он случайно не упоминал, - резко сказала я, не успев смягчить тон, - почему играет со мной в чокнутые игры, вместо того чтобы прямо сказать: «Я Ромео»? Я же принимала его за другого!
Маэстро Липпи удивился.
- Но разве вы его не узнали?
- Нет! - Я горестно схватилась за голову. - Не узнала. Кстати, как и он меня.
- А что вы можете нам рассказать об этом парне? - спросила Дженис. - Многие знают, что он Ромео?
- Все, что мне известно, - пожал плечами маэстро Липп, - он не хочет называться Ромео. Его только родственники так зовут. Это большой секрет, не знаю почему. Он взял себе имя Алессандро Сантини…
Я судорожно втянула воздух:
- И вы с самого начала знали его имя? Почему же мне не сказали?
- Я был уверен, что вам это известно! - парировал маэстро. - Вы же Джульетта! Может, вам нужны очки?
- Извините, - перебила Дженис, потирая ссадину на локте. - А откуда вы знаете, что он Ромео?
Маэстро Липпи остолбенел:
- Я… я…
Дженис вытянула из упаковки новую полоску пластыря.
- Только не говорите, что знали его в прежней жизни.
- Нет, - нахмурился маэстро. - Я узнал его по фреске в палаццо Публике. А потом увидел у него на руке орла Марескотти… - Взяв меня за руку, он указал на внутреннюю сторону предплечья: - Вот здесь. Разве вы не замечали у него татуировку?
На несколько секунд я погрузилась в воспоминания и вновь оказалась в подвале палаццо Салимбени, куда пришла жаловаться, что меня кто-то преследует, и где старалась не обращать внимания на татуировку Алессандро. Даже когда я узнала, что это у него не просто сувенир с буйных весенних вылазок в Амстердам, в отличие от двусмысленных картинок на животе Дженис, мне не пришло в голову, что это готовый ответ на загадку. Я слишком увлеклась поисками дипломов и предков на стенах его кабинета, чтобы понять, что этот человек не выставляет свои добродетели в серебряных рамочках, а повсюду носит их с собой в той форме, которую они принимают.
- Ей не очки нужны, - заключила Дженис, потешаясь над моим приступом самоанализа и глазами в кучку, - а новая голова.
- Не подумайте, что я меняю тему, - сказала я, потянувшись за сумкой. - Но не могли бы вы нам кое-что перевести? - Я подала маэстро Липпи текст на итальянском из маминой шкатулки, который уже несколько дней таскала с собой в надежде найти добровольного переводчика. Сперва я собиралась обратиться к Алессандро, но что-то меня удержало. - Это может оказаться небезынтересным для нас.
Маэстро взял листки и прочел заголовок и первые абзацы.
- Это, - сказал он не без удивления, - трактат «La Maledizionesul Muro», «Проклятие на стене». Довольно длинный текст. Точно будете слушать?
Существуют малоизвестные легенды, участниками которых стали видные люди, поэтому дело замяли прежде, чем оно получило огласку. Наша легенда начинается со святой Екатерины, которая с раннего детства прославилась необычайными способностями. Калечные и увечные шли к ней со всей Сиены, и всех она исцеляла своим прикосновением. Став взрослой, Екатерина посвятила себя уходу за больными в лечебнице при Сиенском соборе Санта-Мария делла Скала, где у нее была маленькая келья с кроватью.
Однажды за святой Екатериной прислали из палаццо Салимбени. Придя, она заметила, что весь дом охвачен страхом. Четверо суток назад, сказали ей, здесь состоялось пышное венчание. Невестой была красавица Мина из рода Толомеи. Хозяева задали великолепный бал, ибо женихом был сын Салимбени и два семейства пировали вместе, празднуя долгий мир песнями и обильными возлияниями.
Но когда в полночь жених вошел в спальню невесты там не оказалось. Он спрашивал слуг, но никто ее не видел, и Салимбени встревожился. Что случилось с Миной? Сбежала ли она по доброй воле или похищена врагами? Но кто осмелится оскорбить благородных Толомеи и Салимбени? Немыслимо, неправдоподобно! Жених обегал весь дом, обыскал каждый закоулок, спрашивал слуг и стражников, но ничего не узнал. Мина не могла покинуть дом незамеченной, да и сердце молодого человека уверенно говорило «нет» подобному предположению. Он был красивым юношей с добрым сердцем, девушка никогда не убежала бы от него. В конце концов, молодой Салимбени вынужден был открыть правду отцу и тестю, и вскоре Мину уже искал весь дом.
Ее искали много часов - в спальнях, в кухне, даже на чердаке, - пока не раздалась утренняя песнь жаворонка. Тогда поиски прекратили. Но когда забрезжил новый день, старейшая женщина клана, монна Сесилия, спустилась в зал к горевавшим гостям, предрекавшим новую войну с теми и этими, послушала их и сказала:
