Выслушав все, что старая монна Сесилия знала о монахе Лоренцо, монна Мина решила, что кое-что все-таки можно сделать, чтобы умиротворить мятежный призрак. Поэтому в день, когда молодой супруг был особенно нежен с Миной, перед тем как отбыть по делам, она приказала шестерым сильным слугам следовать за ней в подземелье и поднять полы в старинной пыточной камере.
Слуги повиновались с неохотой и отвращением, но хозяйка терпеливо стояла рядом, пока ломали пол, и улещивала их обещаниями пирожных и всяких лакомств, поэтому они не осмелились пожаловаться.
За утро они нашли кости не одного, но нескольких человек. Сперва от зрелища смерти и разложения слугам свело желудки, но когда они увидели, что монна Мина даже не дрогнула, хотя и побледнела, преодолели свой страх и вновь взялись за работу. День шел, и слуги прониклись невольным восхищением к молодой женщине, проявляющей несвойственную ее полу твердость, чтобы избавить дом от злых чар.
Когда все останки были найдены, монна Мина приказала завернуть их в саваны и отнести на кладбище, кроме костей, выглядевших как будто не такими старыми, как другие. Она была уверена, что это брат Лоренцо. Не зная, как лучше поступить, она некоторое время просидела рядом с останками, глядя на серебряное распятие, зажатое в кулаке покойного, пока у нее не родился план.
До свадьбы у монны Мины был исповедник, праведный человек с юга, из города Витербо, который часто рассказывал о тамошнем городском соборе Сан-Лоренцо. Вот прекрасное место для останков монаха, подумала Мина. Святые братья помогут ему упокоиться вдали от Сиены, где он познал невыразимые страдания.
К возвращению мужа у монны Мины все было готово. Останки брата Лоренцо были уложены в деревянный гроб, готовый к погрузке на телегу, и к ним прилагалось письмо к священникам Сан-Лоренцо, кратко объясняющее, что в земной жизни этот человек много страдал и заслужил покой. Единственное, чего ей недоставало, чтобы осуществить задуманное, - это разрешения мужа и пригоршни монет, но монна Мина была умной женщиной и всего через несколько месяцев брака поняла, что хорошая ночь наутро делает мужчину на удивление покладистым.
На следующее утро, когда у палаццо Салимбени еще не рассеялся ночной туман, монна Мина стояла у окна своей спальни, слушая мирное дыхание спящего супруга, и смотрела, как телега с гробом уезжает в Витербо. На шее у монны Мины висело серебряное распятие брата Лоренцо, почищенное и отполированное. Первым побуждением молодой женщины было положить его в гроб вместе с останками монаха, но потом она решила сохранить крест как залог их мистической связи.
Она не знала, почему брат Лоренцо объявился через нее и заставил ее руку вывести на стене старое проклятие, навлекшее чуму на род Толомеи, но у нее было чувство, что он сделал это из доброты, намекнув Мине, что в ее силах найти средство все исправить. И пока она не найдет такой способ, то будет хранить у себя распятие, чтобы всегда помнить о строках на стене и о человеке, чья последняя мысль была не о себе, но о Ромео и Джульетте.
Когда маэстро Липпи дочитал последнюю фразу, мы некоторое время сидели в молчании. Вообще-то текст на итальянском показался мне прекрасным предлогом, чтобы увести беседу от Алессандро, оказавшимся Ромео, но знай я, что повествование заведет нас в такие мрачные места, пожалуй, оставила бы его в сумке.
- Бедняга монах, - сказала Дженис, осушив свой бокал. - Тоже не дождался хеппи-энда.
- Мне всегда казалось, что у Шекспира он чересчур легко отделался, - сказала я, пытаясь оживить беседу. - В «Ромео и Джульетте» монах разгуливает по кладбищу, где повсюду трупы-трупы-трупы с красными от крови руками, и даже признается, что стоял за всей этой петрушкой с роковым срывом плана и сонным зельем… И ничего. Монтекки с Капулетти должны были хотя бы попытаться спросить с него за все.
- Может, так и было, - сказала Дженис, - только позже. «Одних прощенье, кара ждет других»… Похоже, история не закончилась, когда закрылся занавес.
- Еще как не закончилась, - согласилась я, глядя на текст, который только что читал маэстро Липпи. - Вот и мама считала, что до сих пор продолжается.
- Это, - сказал маэстро Липпи, все еще хмурясь по поводу злодеяний старого Салимбени, - очень тревожно. Если брат Лоренцо действительно написал такое проклятие и оно приведено здесь дословно, тогда теоретически все будет тянуться до бесконечности, пока… - Он нашел в тексте абзац и процитировал: - «Пока вы не исправите содеянного, на коленях покаявшись перед Пресвятой Девой, и Джульетта проснется и увидит своего Ромео».
- О'кей, - перебила его Дженис, с детства недолюбливавшая суеверия. - Тогда у меня два вопроса. Первый - кто эти «вы»?
