- Это при том, что за твоим номером, - сказала сестрица, змеей вылезая из своей майки у самого балкона, - следят половина полицейских Сиены.
- Другого места не нашла? - повысила я голос, оттаскивая ее от окна.
Дженис злорадно засмеялась:
- А что? По крайней мере, они будут знать, что ты спишь не с мужчиной!
В этот момент зазвонил телефон.
- Этот парень, - покачала головой Дженис, - извращенец, вот помяни мое слово.
- Это почему же? - огрызнулась я, коршуном кинувшись на телефонную трубку. - Потому что я ему нравлюсь?
- Нравишься? - Видимо, Дженис в жизни не слышала ничего наивнее, поэтому испустила чрезвычайно растянутый презрительный смешок, оборвавшийся, лишь когда в нее попала брошенная мной подушка.
- Алло? - сказала я, тщательно прикрывая решетку от шума, который нарочно затеяла моя сестрица, расхаживая по комнате и бубня под нос зловещую мелодию из фильма ужасов.
Как и ожидалось, это оказался Алессандро, беспокоившийся, не случилось ли со мной чего, раз я не отвечаю на звонки. Теперь, согласился он, уже поздно для ужина, но что я решила насчет завтрашнего праздника у Евы-Марии?
- Да, крестная, - кривлялась Дженис у меня перед глазами. - Как скажете, крестная…
- Я вообще-то еще… - начала я, пытаясь припомнить нее причины, придуманные, чтобы отклонить приглашение, но отчего-то они вдруг показались совершенно беспочвенными теперь, когда я узнала, что он Ромео. В конце концов, мы в одной команде, разве нет? Маэстро Амброджио и Липпи с этим бы согласились, и Шекспир тоже. Кроме того, я не была убеждена, что в мой номер вломился именно Алессандро. Сестрица могла и обознаться, с ней такое случается. Или солгать.
- Решайтесь, - настаивал он голосом, способным уговорить любую женщину на что угодно. Вот что значит опыт, черт возьми. - Это очень много для нее значит.
В ванной Дженис устроила борьбу с невидимым врагом, которого изображала пластиковая шторка, притворившись под конец заколотой насмерть.
- Ну, я не знаю, - сказала я, пытаясь заглушить ее вскрики. - Сейчас такая напряженная атмосфера создалась…
- Так может, проведете уик-энд за городом? - резонно предложил Алессандро. - Ева-Мария на вас очень рассчитывает, она пригласила много гостей. Это люди, которые знали ваших родителей.
- Правда? - Мое любопытство изо всех сил выпихивало из круга слабое сопротивление.
- Я заеду за вами в час, хорошо? - сказал Алессандро, принимая мои колебания за согласие. - Обещаю по дороге ответить на все ваши вопросы.
Когда Дженис вернулась в комнату, я ожидала сцены, но ничего такого не произошло.
- Делай, как знаешь, - сказала сестрица, пожав плечами, словно ей все равно. - Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.
- Чужую беду руками разведу. - Я опустилась на край кровати, почувствовав себя совсем обессиленной. - Тебе легко, ты не Джульетта.
- Ты тоже, - сказала Дженис, присев рядом. - Ты просто дочка мамы с закидонами. Как и я. Слушай… - Она обняла меня за плечи. - Я понимаю, тебе хочется на эту вечеринку. Ну, так поезжай! Только не надо чересчур буквально воспринимать историю Ромео и Джульетты. Шекспир не Бог, он тебя не создавал и тебе не хозяин. Тебе самой решать и выбирать.
Поздно вечером мы лежали рядышком на кровати и в который раз листали мамин блокнот. Теперь, зная историю золотой статуи, мы видели, что многочисленные зарисовки трогательных объятий очень даже имеют смысл. Однако в блокноте не нашлось никакого намека на местонахождение могилы. Большинство страниц были покрыты набросками и загогулинами, и лишь одна выделялась бордюром из розочек с пятью лепестками и выведенными каллиграфическим, почерком строками:
Это была единственная ясная шекспировская цитата во всем блокноте. Некоторое время мы молча смотрели на нее.
- Эти слова, - сказала я, наконец, - сеньора Капулетти говорила о Парисе, но здесь неточность: не «в вашей чудной книге» и «в выраженье глаз моих», а «все, что скрыто в чудной книге той, ты в выраженье глаз его открой».
- Ну, ошибся человек… - предположила Дженис.
Я придавила ее взглядом к кровати:
- Чтобы мама цитировала Шекспира с ошибками?! Не верю! По-моему, она специально так написала, чтобы зашифровать какое-то послание.
Дженис села. Она обожала загадки и тайны, и в первый раз после звонка Алессандро у нее сделался заинтригованный вид.
- А в чем послание? Кто-то где-то скрывается, но мы можем его найти?
- Здесь говорится о книге, - сказала я. - У Шекспира дальше речь идет о книге без обложки, которая ждет, какой ее украсит переплет. По-моему, искать надо в книге.
- Тогда не в одной, а в двух, - заметила Дженис. - В вашей, то есть нашей, книге и ее книге. Своей книгой мама называет глаза. А «чудная книга», по-моему, вот… - Она постучала по странице блокнота.
