- А вы верите, что Марескотти наняли его украсть палио?
Чувствовалось, что Алессандро очень не хочется обсуждать эту тему.
- Если это действительно их рук дело, - сказал он, наконец, - они бы с Бруно не связывались, у них свои люди есть. И они не оставили бы кинжал на столе.
- Значит, вы их хорошо знаете?
- Сиена - маленький город.
- Вы же сказали, что выросли не здесь?
- Сказал. - Он побарабанил пальцами по столу, явно раздраженный моей настойчивостью. - Но я часто проводил здесь лето - у деда с бабкой, я уже рассказывал. Я и мои двоюродные братья каждый день играли в винограднике Марескотти. Очень боялись, что нас накроют, и от этого было еще интереснее. Все боялись старого Марескотти… Кроме Ромео, конечно.
Я чуть не опрокинула бокал.
- Того самого Ромео, о котором говорил Пеппо? Вероятного похитителя палио? - Алессандро промолчал, и я продолжала уже тише: - Понимаю. Вот, значит, как все связано. Вы друзья детства!
Он поморщился.
- Не совсем друзья… - Увидев, что я сгораю от любопытства, он сунул мне меню. - Давайте займемся чем-нибудь более приятным.
За десертом, макая в кагор миндальное печенье кантукки, я неоднократно пыталась навести разговор на Ромео, но Алессандро упорно пресекал мои попытки, расспрашивая о моем детстве и причинах, побудивших меня принять участие в антивоенном движении.
- Бросьте, - сказал он, откровенно забавляясь моей хмурой миной. - Нельзя же во всем винить сестру!
- Я никогда и не винила, просто у нас очень разные приоритеты.
- Дайте догадаться… - Он пододвинул ко мне печенье. - Ваша сестра служит в армии? Воюет в Ираке?
- Ха! - Я набрала еще печенья. - Дженис не нашла бы Ирак и на вырезном трафарете! Она привыкла… очень весело жить.
- Какой позор, - покрутил головой Алессандро. - Наслаждаться жизнью!
- Я знала, что вы не поймете. Когда мы…
- Да понимаю я, - оборвал он меня. - Она ведет развеселую жизнь, поэтому вы не можете веселиться. Она наслаждается жизнью, поэтому вы не позволяете себе развлечений. Очень жаль, что вы это так каменно затвердили.
- Слушайте… - Я крутила в пальцах пустой бокал, не желая отдавать ему гейм. - Самый важный в мире человек для Дженис Джейкобе - это Дженис Джейкобе. Она любого уничтожит, чтобы добиться своего, она из тех, кто… - Я остановилась, почувствовав, что тоже не хочу тащить прошлое в этот приятный вечер.
- А Джулия Джейкобе? - Алессандро наполнил мой бокал. - Кто самый важный человек для нее?
Я смотрела на его улыбку, не понимая, смеется он надо мной или еще что.
- Попробую угадать. - Он откинулся на спинку стула. - Джулия Джейкобе хочет спасти мир и сделать всех счастливыми…
- Но ее старания приносят другим одни несчастья, - договорила я мораль сей сказки. - Включая саму Джулию. Я знаю, что вы скажете. Вы считаете, что цель не оправдывает средства и что отпиливание голов русалочкам не заставит человечество отказаться от войн. Я это знаю. Я все знаю.
- Тогда зачем вы это сделали?
- Не делала я! Изначально все планировалось совсем по-другому. - Я поглядела на Алессандро, соображая, смогу ли заставить его забыть о Русалочке и перейти на другую, более веселую тему. Оказалось, не могу. На его губах играла легкая улыбка, но взгляд твердо заявлял, что этот вопрос он намерен прояснить безотлагательно.
- О'кей, - вздохнула я. - Было так. Мы хотели нарядить ее в армейскую форму и вызвать датскую прессу, чтобы в газетах появились фотографии…
- Фотографии появились.
- Но у меня и в мыслях не было отпиливать ей голову!
- Вы держали пилу.
- Это получилось случайно! - Я закрыла лицо ладонями. - Мы не знали, что она такая маленькая. Камуфляж оказался слишком велик, и тогда какой-то идиот вытащил пилу и… - Я не могла продолжать.
Мы так и сидели в молчании, пока я не отважилась подглядеть сквозь пальцы, сошло ли с его лица выражение отвращения. Оказалось, сошло. Более того, моя история его позабавила. Улыбку он сдерживал, но искорки в глазах плясали.
- Что такого смешного? - проворчала я.
- Вы, - ответил Алессандро. - Вы настоящая Толомеи. Помните? «…Я покажу свое злодейство. Когда справлюсь с мужчинами, жестоко примусь за девок; всем головы долой!» - Увидев, что я узнала цитату, он улыбнулся: - «Ну да, головы или что другое, понимай сам как знаешь».
Я уронила руки на колени, отчасти с облегчением, но и с некоторой неловкостью от такой перемены в разговоре.
- Вы меня удивляете. Я не подозревала, что вы знаете «Ромео и Джульетту» наизусть.
Алессандро улыбнулся:
- Только сцены с драками. Я вас разочаровал?
Не зная, флиртует он со мной или просто смеется, я вновь начала поигрывать кинжалом.
- Хм, странная штука, - сказала я, - дело в том, что я тоже знаю пьесу наизусть. Всегда знала. Еще не понимала ничего, а уже знала. Словно ее произносил голос, звучавший в моей голове. - Я натянуто рассмеялась. - Интересно, почему я это вам рассказываю?
- Потому что вы совсем недавно узнали, кто вы, - просто сказал Алессандро. - И все, наконец, начинает становиться на свои места и обретать смысл. Все, что вы сделали или решили не делать, становится понятным. Люди называют это «узнать свою судьбу».
