А Садовникову галантно подхватил под руку, отвел в переговорный уголок (два мягких кресла обступили стеклянный столик), усадил, поместился напротив, обволок взглядом, заговорщицки улыбнулся:
– Значит, та самая Татьяна.
Под ложечкой засосало. Вот это глаза у него! Сияют всеми оттенками синего. Точеный римский нос, прекрасная кожа. А фигура! Идеал, многим фитнес-тренерам не снилась. Плюс бархатный оперный голос. Подобных обаяшек Таня видала и раньше. Но в скромных ролях альфонсов. А тут человек целым островом владеет!
Хотя нет. Островом, наверное, владеет старший. А этот – совсем молодой.
Босс не мешал ей себя разглядывать. Когда Таня наконец опомнилась и смущенно уставилась в пол, весело спросил:
– Вы, очевидно, представляли меня дряхлым старцем?
Садовникова, пока медитировала утром, внушала себе: надо обдумывать каждое слово. Но искры его небесно-синих очей полностью выбили ее из колеи, и Таня пробормотала совсем глупость:
– Я думала, что вы противный. Как все олигархи.
Мужчина расхохотался:
– А что плохого в олигархах?
– У них всегда жесткий взгляд. И счетные машинки в глазах, – мгновенно парировала Таня.
– Так я и не олигарх. – Он обволок ее своей неземной улыбкой. – Все, что заработал, давно на свою мечту спустил.
– Банальные бездельники на «Феррари» гоняют.
– Ну а мне захотелось свой остров, – с милейшей простотой отозвался мужчина.
А Татьяна вдруг представила его голым. Слишком уж подчеркивали приталенная рубашка и в меру узкие джинсы тренированное тело.
Еле отогнала видение. Спросила:
– Но зачем вам остров?
– Максимус. – Он смотрел словно сквозь нее. – Я жил под разными именами, но мое настоящее имя – Максимус. Родители не просто так его дали. Меня всегда заставляли существовать на пределе возможностей. Не один иностранный язык, а три. Не просто спорт, но четыре: плавание, дзюдо, гимнастика, шахматы. Как думаете, зачем?
– Ваши близкие хотели, чтобы у вас был здоровый позвоночник, отменная реакция, хорошая растяжка и гибкий ум, – не растерялась Татьяна.
Максимус похвалил:
– Практически процитировали маму.
– Но как у вас времени хватало?
– НОТ. Научная организация труда. Папа с пяти лет приучил меня к органайзеру.
Вести с ним беседу оказалось на удивление легко, и девушка улыбнулась:
– Еще, наверное, был этикет. Или просто няня из Лондона.
– Книжка по этикету – да, слепой репринт был, – весело отозвался он. – А вот англичанку живую при социализме взять было неоткуда.
– Вы росли при социализме? И сколько тогда вам лет? – опешила Садовникова. Она начисто забыла и про хороший тон, и про субординацию. Но безупречный Аполлон не стал ставить ее на место. Ответил:
– Пятьдесят два.
– Не может быть.
Таня (ей-то было куда меньше) сейчас пыталась мышечным усилием разгладить морщинку между бровей. И понимала: ничего не выходит.
Она упрямо заявила:
– Я знаю, что вас двое братьев. И вы младший. Тот, кому двадцать три.
Максимус снова обволок ее магнетической улыбкой:
– Мой младший брат живет совсем в другом месте.
– Но вам не может быть пятьдесят два!
– Магия! – мальчишески подмигнул он.
– Не верю.
– Правильно. Значит, профессор Кикин.
Таня вспомнила вчерашние рассказы Марьяны:
– Это у которого клиника? Со смертельно опасными выбросами?
– Забудьте, – отмахнулся Максимус. – Нет никаких выбросов. Каждому
– Вам все равно не может быть пятьдесят два, – упорствовала Татьяна. – Эликсира молодости не существует.
– Вероятно, вы ошибаетесь. Кикин – не без оснований! – говорит, что скоро взорвет бомбу в косметологии. Да вы сами попробуйте. На инъекции патента пока нет, поэтому я вам их предлагать не буду. Но омолаживающий крем клинические испытания давно прошел.
Легко встал, открыл ящик стола. Протянул девушке банальную плоскую баночку. Никаких фабричных наклеек. Единственный скромный стикер: «
Таня растерянно положила подарок в сумку. Пробормотала:
– Э-э… я думала, мы с вами о работе будем говорить.
