Чтобы не испугаться и не сбежать, стала вспоминать: в пору, когда собиралась в медицинский, она однажды отправилась в мертвецкую. Соседка, студентка-медичка, провела. Всю ночь накануне Садовникову терзали кошмары. Вступала в юдоль скорби на дрожащих ногах. Но оказалось – бояться-то нечего! Трупы на секционных столах почти не походили на людей. Высохшая кожа пергаментом обтянула кости. Лица наглухо завязаны тряпками. А рассматривать внутренности даже интересно оказалось. Старшая подруга подначивала:
– Печень слабо найти? Нет, это селезенка. А печень справа. И она больше гораздо.
Запах царил не слишком приятный, но студенты его будто не замечали. Грызли яблоки, жевали бутерброды.
И с тех пор Таня для себя решила: морг – чепуха.
Почему только сегодня настолько страшно?
Надо найти недавнего знакомца. Эй, Джеф, дорогой мой медбрат! Где ты можешь быть? Дежуришь в приемном покое? Стоишь на стреме в родилке? Или – что скорее всего – сладко спишь где-нибудь в дежурке?
Со второго этажа вдруг раздался взрыв смеха. Таня вжалась в стену. Прислушалась.
Говорят по-английски.
«И эта туша – почти два центнера! – сломала нам гинекологическое кресло! Христом Богом клянусь!»
Ага. Медики расслабляются.
Таня снова миновала официальный вход и начала дергать остальные двери. (Надписи на разных языках: «No entrar», «No entrance», «Только для персонала».)
Везде оказалось заперто. Но – словно в сказке – последняя дверь поддалась. Таня проскользнула в прохладный коридор. Тьма кромешная, даже на минимальный ночник не расщедрились.
Пришлось доставать фонарик. Детская поликлиника. Педиатр. Окулист. УЗИ. Нет, ей явно не сюда.
Свернула за угол. Стеклянная дверь услужливо пропустила ее в следующий коридор. Лаборатория. Крошечная, всего из двух комнат. Дальше – кабинеты взрослых врачей. Тоже пустые. А где, интересно, Кикин сидит? Анжела говорила – у него на территории больницы огромные владения.
Если первый этаж – поликлиники плюс неотложка, а второй – стационар и роддом, профессору только подвал остается?
Таня увидела призывные зеленые буквы ВЫХОД и бросилась к ним.
Оказалась на лестнице. На второй этаж подниматься не стала, ринулась вниз. Ага. Вот вход в подвал. Но только дверь здесь куда серьезнее, чем в остальных помещениях. Толстенная, железная. И замок сложный – не чета московским домофонам.
Попробовать через окно? Но окна имелись только на первом этаже, Таня точно помнила.
Без Джефа никак не справиться.
Садовникова прокралась на второй этаж. «Послеродовые палаты. Вход строго в бахилах!» – гласила табличка на двери.
Таня послушно нацепила на каждый мокасин по уродливому голубому пакету. Чем меньше оставишь следов, тем лучше.
Прижимаясь к стене, пошагала по коридору. В палатах посапывали. Рядом почти со всеми взрослыми койками стояли лотки, где лежали младенцы.
Однажды Таня навещала – еще в Москве – родившую подругу. Та жаловалась: ночью вообще никакого покоя. Младенцы орут, мамаши травят байки или скулят. А здесь – полная тишина. Только в ординаторской веселятся.
По взрывам смеха Таня легко нашла искомую комнату. Встала рядом. Прислушалась. Классовых предрассудков здесь, похоже, не наблюдалось – грамотная речь врачей то и дело мешалась с деревенским английским среднего персонала.
Как тебя выманить, Джеф?
И тут из дальней палаты затренькал сигнал тревоги.
Дверь ординаторской мгновенно открылась – к счастью, наружу, и Татьяну никто не заметил.
Зато она прекрасно рассмотрела: седовласый осанистый господин – несомненно, врач. Две молодые девчонки – судя по испуганным глазам, ординаторы. Пухленькая дама – навек застывшая дежурная улыбка на лице сразу выдавала в ней медсестру. И Джеф в халате нараспашку.
– Кто в палате? – на ходу спросил доктор.
– Миссис Гонзалес, – услужливо доложила ординатор. – Роды срочные, вторые, ребенок крупный, пришлось применять эпизиотомию.
– Полагаю, кровотечение открылось, – пропищала вторая ординаторша.
– Скорее, покакать не может, – басом высказалась медсестра.
– Что?! – Девицы дружно на нее уставились.
Седовласый улыбнулся:
– Мне нравится ваша версия, Кристи.
И сразу замедлил шаг.
Маленькая процессия проследовала по коридору. Джеф – Тане снова повезло – притормозил.
– Эй, парень, не вздумай спрятаться! – весело прикрикнул врач. – Я вместо тебя клизму ставить не буду!
– Just a moment, doc. I’ll only grab a cigarette[23], – оправдался афроамериканец.
Юркнул обратно в ординаторскую, а Таня молнией проскочила за ним.
– Ты откуда? – опешил парень.
Она прижала палец к губам. Потом прошептала:
– Мне срочно нужно в морг.
Джеф побледнел:
– С ума сошла?
– Выхода нет. Мне надо. Где мы встретимся?
– Эй, паре-ень! – послышалось из коридора. – Нам нужно су-удно!
– Shit! – его глаза забегали.
– Я все равно не уйду, – предупредила Татьяна.
– Ладно. Или на лестницу. Жди там.
Он кубарем выкатился из ординаторской.
Садовникова выждала, пока процессия скроется в палате, и вернулась на лестничную площадку.
Ждала дико долго. Терзалась: «Испугался? Или вообще решил меня сдать?!»
