Но парень явился – минут через двадцать. Озабоченный, сигарета в зубах. Схватил ее за руку, потянул вниз. На ходу шипел в ухо:
– Морг заперт. И там видеокамера. Ничего не получится.
– Тогда насильником объявят Хорхе, – сообщила она.
– А что
– Я тебе потом объясню. Ты только проведи меня в морг.
– Не понимаю. Ты хочешь помочь – или подставляешь?
– Подумай сам. Почему я здесь ночью – не днем? И прошу помощи не у мэра, а у тебя?
– Ладно, – задумался Джеф. – Ключ можно стырить у дока. А камеру тряпкой заткнем. Охранник все равно дрыхнет.
Взглянул сурово:
– Но мы будем вместе. И я не спущу с тебя глаз.
– Да я без тебя бы и не пошла, – улыбнулась Татьяна. – Какая девушка решится одна идти ночью в морг?!
– Ты куда угодно пойдешь, – убежденно произнес парень.
Снова велел ей ждать. Опять исчез – едва ли не на час.
Но Таня скоротала время с пользой. Она уже запомнила расположение кабинетов в больнице. Сбегала пока в лабораторию, обшарила шкафчики, без труда нашла ящик, где хранились стерильные предметные стекла. Стащила десяток.
Джеф явился. Триумфально вскинул руку с магнитной карточкой. Но в голосе тревога. Предупредил:
– Док заметит – страшный визг поднимет.
– Мы быстро, – заверила Татьяна.
Сбежали на этаж ниже. Джеф приложил пропуск к тяжелой двери. Монитор высветил: «WELCOME, DOCTOR HUDSON!»
– Shit! Они именные? – ахнул парень.
– Все равно уже поздно. – Таня втащила его внутрь.
Она с удивлением разглядывала огромное помещение: пол, стены, потолок выложены кафельной плиткой. Тяжелые металлические двери. Из-за некоторых – странный гул.
Спросила:
– Это у вас морг такой огромный?
– Морг – одна комната, – поморщился Джеф. – Все остальное ваш Кикин захватил. Для опытов. Пошли быстрее.
Пробежали по коридору. Парень с горьким вздохом приложил карточку к еще одной двери. Здесь тоже поприветствовали доктора Хадсона, и Джеф тоскливо проговорил:
– Все, мне крышка.
– Никто ничего не заметит, – заверила Татьяна. – Давай камеру ослепляй.
Пока Джеф обматывал вездесущий глазок тряпкой, девушка осматривалась.
Знакомый – и поэтому не такой страшный – формалиновый запах. Но никаких, как она ожидала, столов с мертвыми телами.
– А где трупы? – прошептала Таня.
– Вон. Вдоль стен шкафы, – указал Джеф.
Ему (хотя и медик) явно было не по себе.
Таня смело подошла к нижнему ящику, рванула его на себя и взвизгнула.
Внутри лежал младенец. Не плод, именно ребенок. С руками, ногами, милым пухлым животиком. Лицо страдальческое, глаза полуприкрыты.
Джеф до боли вцепился ей в руку. Потрясенно пробормотал:
– Откуда он?!
– Ты лучше д-должен з-знать. – Зубы у Тани стучали.
– Но у нас никто не умирал! Перинатальная смертность ноль! Уже целый год!
– М-может, м-муляж? – дрожащим голосом предположила Таня.
– В морге?
Джеф первым пришел в себя. Профессиональным жестом коснулся сонной артерии младенца, констатировал:
– Это настоящий ребенок. И он мертв. Но трупных пятен почти нет. Получается, умер только сегодня?!
– Джеф, милый! Сейчас не до него, – тоже взяла себя в руки Татьяна.
Резким движением закрыла ящик. Выдвинула следующий. Отшатнулась. Еще один младенец. Но тельце сморщенное, лицо скукожено. Даже не медику видно: погиб раньше. Не меньше недели назад.
– Дьявол! Да что здесь происходит? – У медбрата затряслись губы.
– Джеф. Вот в это нам точно лучше не соваться, – сквозь зубы произнесла Садовникова.
Закрыла ящик. Потянула следующий. И всхлипнула. Потому что теперь прямо ей в глаза бездумно смотрела Марьяна.
«Держаться! А ну, держаться!»
Садовникова отвернулась от лица девушки. Раскрыла свой рюкзак. Приказала Джефу:
– Раздвинь ей ноги.
Парень отшатнулся.
– Что? Я не смогу.
– Иначе ничего не получится. Делай, Джеф, делай!
Он с видимым неприятием коснулся тела. Доложил:
– Она окоченела давно. Я не смогу. Только сломаю.
– Ну давай, милый, ну как-нибудь! Аккуратно.
Парень потянул бедра девушки в стороны. Раздался неприятный скрип, что-то хрустнуло, потом ноги снова самопроизвольно сомкнулись, но Таня успела увидеть истерзанную, развороченную плоть.
Джеф тоже успел заглянуть. В недоумении выдохнул:
– She was a virgin?![24]
– Вот именно, – пробурчала Татьяна. – Все, Джеф. Возьми себя в руки, сделай это еще раз и держи. Мне нужно три минуты.
Парень снова растянул бедра девочки в стороны.
Таня достала фотоаппарат. Быстро сделала несколько снимков. «Я, конечно, не гинеколог, но тут не просто плева порвана. Похоже, полный разрыв промежности. И синяков куча. Марьяшка явно сопротивлялась».
Швырнула камеру обратно в рюкзак. Извлекла коктейльную палочку. Обмотала ее стерильной марлей.
– Это зачем? – Джеф смотрел со страхом.
– Нужно взять мазок. Получить образец спермы.
– Но разве не ясно, чья она?
– Слушай, твой Хорхе был нормальный, добрый и глупый парень, – поморщилась Татьяна. – Разве он стал бы ее насиловать?!
