— Джулс, — заговорила она с непривычной серьезностью, — я действительно хочу, чтобы мы обе выбрались отсюда живыми. Дело не только в статуе и пригоршне стекляшек; действительно происходит нечто мистическое. Пеппо говорил мне о тайном обществе, где верят, что наш род преследует проклятие и нужно его остановить. Угадай, кто ведет это шоу? Правильно, твоя маленькая королева гангстеров. Это та же самая мура, которой увлекалась мама… что-то о тайных ритуалах на крови и столоверчении с духами умерших. Так что извиняй за отсутствие энтузиазма.
Я встала и подошла к окну, хмурясь своему отражению.
— Она пригласила меня на праздник в свой дом в Валь-д'Орсию.
Когда Дженис не ответила, я обернулась посмотреть, что случилось. Сестрица лежала на кровати, плотно прижав ладони к лицу.
— Господи, спаси нас! — простонала она. — Ушам не верю! И Нино тоже там будет?
— Да хватит, Джен! — хлопнула я себя руками по бокам. — Ты что, не хочешь докопаться до самого дна этой истории? Я хочу!
— И докопаешься! — Спрыгнув с кровати, Дженис забегала по комнате, сжимая кулаки. — Окажешься на самом дне с разбитым сердцем и тазиком цемента на ногах! Богом клянусь, если ты туда пойдешь, то разделишь судьбу наших предков, похороненных небось под порогом Евы-Марии. А я никогда в жизни больше не скажу тебе ни слова!
Ее воинственный взгляд скрестился с моим откровенно недоверчивым. Это была не та Дженис, которую я знала. Ту меньше всего на свете заботили мои перемещения или судьба за исключением тайной надежды, что я позорно провалю любое начинание. А мысль о тазике с цементом для меня заставила бы ее с восторженным хохотом смачно хлопать себя по ляжкам, а не закусить губу, словно едва сдерживая слезы.
— Ладно, — сказала сестрица, не дождавшись ответа. — Валяй, иди и дай себя убить во время какого-нибудь сатанистского ритуала, мне фиолетово.
— Я не сказала, что пойду.
Дженис сразу немного остыла.
— О, в таком случае нам с тобой нужно съесть по мороженому!
Остаток дня мы провели в «Наннини», кафе-мороженом в палаццо Салимбени, пробуя старые и новые сорта. Не до конца еще помирившись, мы все же пришли к консенсусу по двум вопросам: во-первых, мы слишком мало знаем об Алессандро, чтобы я завтра с ним поехала, а во-вторых, мороженое лучше, чем секс.
— Это уж можешь мне поверить, — сказала Дженис, озорно подмигнув.
При всех своих недостатках сестрица всегда обладала исполинским упорством: она единолично просидела на шухере почти все три часа, а я съежилась в дальнем углу кафе, обмирая от стыда при мысли, что меня узнают.
Неожиданно Дженис, ничего не говоря, потянула меня за руку, чтобы я встала. Ей ничего не пришлось говорить: через стеклянную дверь мы смотрели, как Алессандро пересек пьяцца Салимбени и пошел по улице Корсо.
— Идет в центр, — сказала Дженис. — Я так и знала! Такие парни не живут на окраине. А может, — сделала она страшные глаза, — он идет к любовнице? — Мы одновременно вытянули шеи, но Алессандро уже скрылся из виду.
Выскочив из «Наннини», мы побежали по улице, стараясь, однако, не привлекать внимания прохожих, что в присутствии Дженис всегда было невероятно трудно.
— Подожди! — Я схватила ее за руку. — Я его вижу, вон он… Йе-ху!
Алессандро остановился, и мы кинулись в какую-то дверную арку.
— Что он делает? — прошипела я, боясь, что он меня увидит, если я выгляну.
— Говорит с каким-то парнем, — сказала Дженис, выставив голову. — У парня желтый флаг. — Что за ерунда с этим флажком? Ну, все поголовно ходят с флагами…
Через несколько секунд мы возобновили слежку, прижимаясь к витринам и прячась в дверные арки. Объект направился мимо Кампо куда-то в сторону пьяцца Постьерла. Он уже несколько раз останавливался поздороваться со встречными, но по мере того как улица становилась круче, число друзей возрастало.
— Вот, ей-богу! — возмутилась Дженис, когда Алессандро в очередной раз остановился и сделал «козу» младенцу в коляске. — Он что, метит в здешние мэры?
— Это называется межчеловеческим общением, — пробормотала я. — Можешь попробовать, тебе понравится.
Дженис иронически покивала:
— Ой, тебя послушать, так просто светская красотка!
Я напряглась, придумывая язвительный ответ, и тут наша добыча как сквозь землю провалилась.
— О нет! — выдохнула Дженис. — Куда он делся?
Мы поспешили туда, где Алессандро стоял секунду назад — практически напротив салона Луиджи-парикмахера, и увидели самый крошечный и темный переулочек во всей Сиене.
— Ты его видишь? — прошептала я, прячась за спину Дженис.
— Нет, но больше ему деться некуда. — Сестрица схватила меня за руку и потащила вперед. — Пошли!
Переступая на цыпочках по крытому темному переулку, я не могла сдержать нервного смеха оттого, что мы снова куда-то тихонько крадемся, взявшись за руки, как в детстве. Дженис бросила на меня шокированный взгляд, боясь нашуметь, но, увидев, что я смеюсь, смягчилась и тоже прыснула.
— Слушай, что мы вытворяем! — прошептала я. — Ужасно неловко…
