Я старательно смотрела на что угодно, лишь бы очень не пялиться на него. Алессандро натянул куцые европейские плавки, но это была единственная спорная черта его внешности. В вечернем свете он казался сделанным из бронзы — кожа чуть ли не бросала отблески, а над телом на совесть потрудился искусный резец того, кто в совершенстве знаком с идеальными пропорциями человеческой фигуры.
— Пошли! — позвал он, соскальзывая в воду так легко, словно это была его естественная стихия. — Вот увидишь, тебе понравится.
— Я не шучу, — повторила я, не двигаясь с места. — Я воду не люблю.
Не поверив, Алессандро подплыл туда, где я стояла, и положил руки на бортик.
— Почему? Ты в ней что, растворяешься?
— Я в ней тону, — ответила я резче, чем хотела. — И паникую. В обратном порядке, конечно. — При виде вопросительного выражения на лице Алессандро я со вздохом пояснила: — Когда мне было десять, сестра спихнула меня с причала на потеху подружкам. Я ударилась головой о причальный трос и чуть не утонула. До сих пор не могу войти в воду без страха. Вот тебе и еще один фамильный секрет — Джульетта-то с комплексами.
— Ну и сестрица у тебя, — покачал головой Алессандро.
— Да нет, она вообще-то ничего, — сказала я. — Я первая пыталась столкнуть ее с причала.
Он засмеялся.
— Тогда тебе досталось по заслугам. Забудь, все это было очень давно. — Он похлопал по серой плитке. — Садись сюда.
Только тут я нехотя сняла кимоно, открыв микроскопическое бикини Евы-Марии, и присела на бордюр, опустив ноги в воду.
— Уй, горячий!
— Тогда спускайся! — предложил он. — Обними меня за шею, я тебя поддержу.
Я покачала головой:
— Нет. Извини.
— Да. Давай, нельзя же жить вот так — ты наверху, я внизу! — Он схватил мне за талию. — Как я буду учить плавать наших детей, если они увидят, что ты боишься воды?
— О, да ты просто клад, — насмешливо сказала я, положив руки ему на плечи. — Если я утону, я тебя засужу!
— Засуди, засуди, — сказал он, снимая меня с бортика и опуская в воду. — Делай что хочешь, а вину вали на меня.
Я так возмутилась наглым замечанием, что невольно отвлеклась от собственно воды, и не успела глазом моргнуть, как уже оказалась в ней по грудь, обхватив Алессандро ногами за талию. И чувствовала себя чудесно.
— Видишь? — задорно засмеялся он. — Не так плохо, как ты думала!
Я посмотрела на воду и увидела собственное отражение, искаженное рябью.
— Не вздумай меня отпускать!
Он крепко взялся за нижнюю часть бикини Евы-Марии.
— Я тебя никогда не отпущу. Останешься со мной в этом бассейне навсегда.
Страх воды постепенно отпускал, и я начала обращать внимание на прикосновения Алессандро. Судя по выражению его глаз, удовольствие было взаимным.
— «Правда, лицом он красивей любого мужчины, — сказала я. — А уж ноги — других таких не найти. А плечи, стан — хоть об этом говорить не полагается, но они выше всяких сравнений. Нельзя сказать, что он образец учтивости… но ручаюсь — кроток как ягненочек».
Алессандро изо всех сил старался не очень внимательно изучать, как устроен верх бикини.
— Надо же, в первый раз Шекспир о Ромео не соврал.
— Ну, какой же ты образец учтивости!
Он притянул меня еще ближе.
— Зато кроток как ягненочек.
Я уперлась ладонью ему в грудь.
— Скорее волк в овечьей шкуре.
— Волки, — ответил он, медленно опуская меня в воду, пока наши лица не оказались на расстоянии пары дюймов друг от друга, — очень нежные животные.
Он поцеловал меня, и мне стало наплевать, смотрит ли кто. Я хотела этого с самого Рокка ди Тентеннано и без стеснения отвечала на поцелуи Алессандро. Только когда почувствовала, что он проверяет эластичность бикини Евы-Марии, я судорожно вздохнула и сказала:
— Так что там с Колумбом и исследованиями береговой линии?
— Колумб, — ответил Алессандро, прижав меня к стене бассейна и закрыв мне рот новым поцелуем, — никогда не был знаком с тобой.
Возможно, он сказал бы больше, а я ответила бы самым положительным образом, но нас прервал голос с балкона.
— Сандро! — закричала Ева-Мария, махая рукой, чтобы привлечь его внимание. — Dai, vieni dentro, svelto!
Она почти сразу же скрылась, но ее внезапное появление заставило нас обоих подскочить от неожиданности и мы с Алессандро чуть не ушли под воду. К счастью, он меня удержал.
— Спасибо! — выдохнула я, цепляясь за него. — Ничего у тебя не дурные руки, так и знай.
— Видишь, я тебе говорил. — Он отвел пряди волос, прилипшие к моему лицу как мокрые спагетти. — В каждом проклятии есть благословение.
Я посмотрела в глаза Алессандро и поразилась его внезапной серьезности.
— По-моему, — я погладила ладонью его щеку, — проклятия навредят, только если в них верить.
Вернувшись к себе, я со смехом опустилась на пол посреди комнаты. Флирт в бассейне был настолько в стиле Дженис, что мне не терпелось рассказать ей об этом. Хотя ей не понравится, что я так свободно веду себя с Алессандро, забыв о ее предостережениях. Меня забавляла детская ревность Дженис, если я, конечно, не ошиблась и дело в этом. Она не сказала прямо, но я видела, что сестра не на шутку огорчилась, когда я не захотела ехать с ней в Монтепульчано осматривать мамин дом.
