— Кто б ты ни был, благородный рыцарь, — вскричал брат Лоренцо, — твое появление поистине чудо, и я уверен, что Пресвятая Дева щедро вознаградит тебя за этот поступок в раю!
— Спасибо, брат, — отозвался молодой рыцарь. В его зеленых глазах заплясали лукавые искры. — Будешь говорить с ней в следующий раз, передай, что меня вполне устроит награда на земле. Другая лошадь, например. С этой я уж точно опозорюсь на Палио.
Брат Лоренцо моргнул раз-другой. Он постепенно начинал осознавать, что его спаситель сказал правду: он отнюдь не святой. А судя по вольным речам о Деве Марии, он, как ни прискорбно, еще и не слишком благочестив.
В тишине отчетливо послышался тихий скрип крышки гроба — его обладательница пыталась украдкой рассмотреть своего храброго спасителя. Брат Лоренцо поспешно уселся сверху, чтобы ей помешать. Чутье подсказывало ему, что эти двое молодых людей не должны знать друг друга.
— В каких краях ты воевал, доблестный рыцарь? — начал он, решив держаться учтиво. — Едешь ли ты в Святую землю или возвращаешься домой?
Собеседник в кирасе не поверил своим ушам:
— Откуда ты взялся, чудак? Уж монах-то должен знать, что времена Крестовых проходов миновали! — Он показал на Сиену: — Эти холмы, эти башни и есть моя святая земля!
— Тогда я искренне рад, — поспешно заверил брат Лоренцо, — что прибыл сюда не с дурными намерениями!
Рыцарь, однако, не был в этом убежден.
— Позволь спросить, — начал он, прищурившись, — что привело тебя в Сиену, монах? И что ты везешь в этом гробу?
— Ничего.
— Ничего? — Рыцарь оглянулся на мертвое тело у канавы. — Станут Салимбени проливать кровь из-за пустяка! Уж наверняка у тебя там что-то ценное?
— Вовсе нет! — настаивал брат Лоренцо. Он еще не оправился от потрясения и не мог вложить достаточно убедительности в свои слова, чтобы развеять подозрения незнакомца, столь хорошо владеющего искусством убивать. — В этом гробу лежит один из моих бедных братьев, ужасно изуродованный после падения с нашей колокольни три дня назад. Я должен сегодня доставить его мессиру… семье в Сиену.
К огромному облегчению монаха, подозрительное выражение на лице рыцаря сменилось сочувствием, и он больше не расспрашивал о гробе. Отвернувшись, он нетерпеливо посмотрел на дорогу. Проследив за его взглядом, брат Лоренцо не увидел ничего, кроме закатного солнца, и тут же вспомнил, что лишь благодаря этому юноше, дерзкому посланцу Небес, он может продолжать свой путь, и, слава Создателю, без всяких опасностей.
— Кузены! — крикнул его спаситель. — Наш пробный заезд встретился с препятствием в лице этого несчастного монаха!
Только тут брат Лоренцо увидел пятерых всадников, возникших прямо на фоне солнечного диска. Когда они подъехали, он разглядел, что это совсем молодые люди, занятые какими-то состязаниями. Они не были вооружены; один из них, сущий мальчишка, держал большие песочные часы. При виде мертвого тела у края канавы он выронил свою ношу, и на стекле появилась большая трещина.
— Дурная примета перед скачками, — заметил рыцарь. — Может, наш святой отец отгонит нечистого парой молитв? Так что, брат, найдется у тебя благословение для моей лошади?
Брат Лоренцо гневно посмотрел на своего спасителя, подозревая какую-то каверзу. Но тот сидел в седле с совершенно искренним видом, словно в кресле у себя дома. Увидев, что монах нахмурился, молодой человек улыбнулся и сказал:
— Ладно, этой заезженной кляче все равно никакое благословение не поможет. Но скажи мне, прежде чем мы расстанемся, друга я спас или врага?
— Благородный господин! — Устыдившись своих сомнений в человеке, которого Господь послал избавить его от смерти, брат Лоренцо вскочил на ноги и прижал ладони к сердцу: — Я обязан тебе жизнью! Отныне и навсегда я твой преданный слуга!
— Хорошо сказано, но чей ты сторонник?
— Сторонник? — Брат Лоренцо в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, как бы ища подсказки.
— Да, — сказал мальчишка, уронивший часы. — Чью сторону ты держишь на Палио?
Шесть пар глаз сузились, когда брат Лоренцо замялся с ответом. Взгляд чернеца упал на золотой клюв на украшенном плюмажем шлеме рыцаря, на черные крылья на штандарте, привязанном к его копью, и на огромного орла, распростершего крылья на нагруднике его кирасы.
— А, ну конечно, я держу сторону… орла! Да! Великого орла, властелина неба!
К его облегчению, ответ был встречен приветственными возгласами.
— Значит, ты и вправду друг, — заключил рыцарь. — Я рад, что убил его, а не тебя. Поехали, мы проводим тебя в город. Через ворота Камоллии после захода солнца не пропускают повозки, поэтому поспешим.
— Ваша доброта, — сказал брат Лоренцо, — оставляет меня в неоплатном долгу. Дозвольте мне узнать ваше имя, чтобы вечно повторять его в смиренной молитве!
Шлем с клювом коротко качнулся в сердечном кивке.
— Я из контрады Орла. Люди зовут меня Ромео Марескотти.
— Значит, ваше бренное имя — Марескотти?
— Что значит имя? Орлы живут вечно.
— Только Небеса, — возразил брат Лоренцо, чья природная въедливость временами пересиливала благодарность, — могут даровать вечную жизнь.
Рыцарь улыбнулся.
