— Внебрачным сыном, — впервые вступил в разговор Алессандро.
— Вот-вот, — кивнул Пеппо. — Рожденным вне брака! Получился грандиозный скандал. О, какая это была красавица! А он выставил их на улицу…
— Кто? — спросила я.
— Дед Марескотти. Он был человеком старой закалки. Но красавец, просто красавец! Я до сих пор помню его появление в шестьдесят пятом году — тогда впервые победил Асето. Ах, Тополоне, прекрасный конь!.. Таких уже не сыскать. Тогда они не вывихивали ноги, их не дисквалифицировали, и нам не нужны были всевозможные ветеринары и мэры, чтобы услышать — вы не можете участвовать… Уф! — Он с отвращением потряс головой.
— Пеппо, — потрепала я его по руке. — Вы рассказывали о Марескотти. Ромео, помните?
— А, да! Люди говорили, у мальчишки несчастливая рука. Бывало, к чему прикоснется — все, пиши пропало. Лошади терялись, люди умирали. Вот что говорили в Сиене. А все потому, что его назвали в честь Ромео — видишь ли, родовое имя. Шило у парня было в одном месте. Все ему подавай шумно и быстро — он и минуты не мог посидеть спокойно. Вечно какие-то скутеры, мотоциклы…
— Вы его знали?
— Нет, я только знаю, что о нем говорили. Они не вернулись в Сиену, он и его мать. Никто с тех пор их не видел. Ходила молва, что он вырос в Риме как сорная трава, пошел по дурной дорожке и стал наемным убийцей, а потом умер в Нассирии под чужим именем.
Я обернулась к Алессандро и встретилась с его вдруг потемневшими глазами.
— Вы знаете, где эта Нассирия? — негромко спросила я.
Отчего-то мой вопрос неприятно его поразил. Алессандро взглянул на меня с выражением, которое примерно может означать как «ушам не верю, что вы об этом спрашиваете». Пеппо глубоко вздохнул и продолжил:
— По-моему, это легенда. Люди любят легенды, трагедии, заговоры.
— Значит, вы в это не верите?
Пеппо снова вздохнул, с трудом удерживая отяжелевшие веки.
— Откуда мне знать, чему теперь верить? Ну что же они не присылают нормального доктора?
В это мгновение дверь распахнулась, и в палату ввалилось многочисленное семейство Толомеи, окружив павшего героя воплями и сетованиями. Они явно в общих чертах узнали о случившемся от докторши, потому что жена Пеппо, Пия, посмотрела на меня колючим взглядом, отпихнула в сторону и заняла место подле супруга, а остальные не произнесли ни одного слова благодарности. В довершение моего унижения старая Нонна Толомеи приковыляла к двери, как раз когда я собиралась незаметно выйти. У старухи не было сомнения в том, чья преступная глава повинна в этой заварушке.
— Ты! — зарычала она, направив обвиняющий перст прямо мне в сердце. — Bastarda!
Она сказала что-то еще, но я не поняла. Завороженная ее яростью, как олень светом приближающегося поезда, я стояла столбом, не в силах пошевелиться, пока Алессандро, которому семейные разборки стали уже поперек горла, не взял меня за локоть и не вывел в коридор.
— Фу! — выдохнула я. — Ну и темперамент у этой дамы. Верите ли, это моя тетка. Что она сказала?
— Ерунда, — ответил Алессандро, шагая по больничному коридору со сложной гаммой чувств на лице, основным из которых была тоска по отсутствию под рукой хорошей гранаты.
— Она назвала вас Салимбени! — сказала я, гордясь, что практически уже понимаю итальянский.
— Да, и это не был комплимент.
— А как она назвала меня, я не расслышала?
— Не важно.
— Нет, важно. — Я остановилась посреди коридора. — Как она меня назвала?
Взгляд Алессандро отчего-то смягчился.
— Она сказала: «Ты незаконнорожденная, не считай себя одной из нас».
— Ого. — Я замолчала, переваривая услышанное. — Похоже, здесь никто не верит, что я Джульетта Толомеи. Наверное, я это заслужила. Эта форма наказания специально для таких, как я.
— Я вам верю.
Я вскинула на него глаза, не скрывая удивления.
— Неужели? Это что-то новое. И давно это у вас?
Алессандро пожал плечами и пошел к выходу.
— С той минуты, как я увидел вас в дверях своего кабинета.
Я не знала, как реагировать на неожиданную мягкость, поэтому на первый этаж мы спустились в молчании. Из больницы мы вышли в теплый золотистый свет, который знаменует собой конец дня и начало чего-то менее предсказуемого.
— Джульетта, — сказал Алессандро, повернувшись ко мне и как-то по-хозяйски подбоченившись. — Что еще я должен знать?
— Ну, — начала я, щурясь против вечернего солнца, — есть еще парень на мотоцикле…
— Санта Мария!
— Но тут другое. Он просто ездит за мной по всему городу. Я не знаю, чего он хочет.
Алессандро вытаращил глаза.
— Вы не знаете, чего он хочет? Вы хотите, чтобы я вам это сказал?
— Да нет же, ничего такого. — Я отчего-то одернула подол платья. — Это даже не проблема. Вот тип в спортивном костюме вломился в мой номер, поэтому я должна срочно переехать…
— Вы так считаете? — без энтузиазма сказал Алессандро. — Я вам вот что скажу: мы сейчас же идем в полицию.
— Только не в полицию!
— Они скажут, кто напал на Пеппо. Я работаю на Монте Паски, у меня нет доступа к полицейскому регистрационному журналу. Не волнуйтесь, я пойду с вами. Я знаю этих парней.
