Аткинс принадлежала к этническому меньшинству; лицо у нее было густо-коричневое и поначалу зачаровывало Джулию. Она даже задавалась вопросом, не обусловлен ли такой цвет кожи рецептами африканской кухни; потом, конечно, до нее дошло, что это бред. Во всех других отношениях Аткинс была образцовой представительницей несгибаемых лондонских партийцев среднего возраста. При каждой фразе она улыбалась, обнажая все пять оставшихся зубов, и могла выразить едва ли не любую мысль средствами партийного энтузиазма, подобно тому как собаки выражают все, что угодно, с помощью лая и виляния хвостом. Комбинезон у этой женщины, по моде ее юности, убедительно пестрел заплатами, а на вороте поблескивал бронзовый значок матери-героини, присуждаемый за воспитание десятерых отпрысков до призывного возраста.
Со стены над конторкой глядели фотографии семерых. Из них шестеро позировали у Стены жертв перед отправкой на фронт; их портреты были распечатаны в формате проездных удостоверений и помечены штампом «Красный лев»: этой чести удостаивались изображения павших в бою. Единственная дочь, ныне здравствующая, была сфотографирована в разные годы жизни, от младенчества до сорокалетия. Копия Аткинс, она служила разнорабочей в Транспортном управлении. Троих детей, не представленных в этой подборке, Аткинс никогда не упоминала, из чего следовало, что они попали в число нелиц. Подумать только: эта троица не оставила по себе ничего, кроме трех десятых бронзового значка.
Многие этноменьши устраивались на работу комендантами. Это был верный путь к членству в партии, а также способ уберечься от лагерей, потому они, по всей вероятности, охотно платили такую щадящую цену, как длинный рабдень. Злые языки поговаривали, что этноменьши более склонны доносить на своих белых подопечных и бессовестно вымогают у них взятки. Но Джулия в этом сильно сомневалась, поскольку то же самое болтали про жителей Полуавтономных зон. К тому же Аткинс не производила такого впечатления. Она благоcклонно принимала небольшие пакетики, но никогда не третировала девушек скромного достатка. Партию она боготворила, наивно и восторженно превозносила каждую новую догму, но не бежала строчить доносы на тех, кто пренебрегал этими догмами. Своих подопечных она обожала почти так же, как партию, и, насколько было известно, ни разу не зафиксировала «Деяние: уровень желтый» или «Деяние: уровень красный», а уж тем более — «Деяние: уровень черный». За все время проживания Джулии в женском общежитии номер 21 у них исчезли всего три девушки. При более суровом коменданте число потерь с легкостью подскочило бы до тринадцати.
Если в чем и можно было Аткинс упрекнуть, то лишь в неуемной разговорчивости. Сейчас, удерживая Джулию у конторки слухами о новейших достижениях ангсоца, она удовлетворенно кивала сама себе. Вначале Джулия сосредоточилась на своем бутерброде с «подошвой» и пропускала мимо ушей бoльшую часть сообщений Аткинс о резолюциях в поддержку войск, принятых на вчерашнем собрании комендантов Северного Лондона. У нее за спиной телекран уютно жужжал об урожаях риса в сельскохозяйственных регионах Америки; такая общность содержания и формы новостей оказывала легкое снотворное воздействие. Даже когда Аткинс переключилась на сегодняшние мелкие раздоры в общежитии, Джулия только строила сочувственные гримасы, смахивая в ладонь хлебные крошки. Но она вмиг насторожилась, заслышав имя Вики.
— …жутко вымоталась, — продолжала Аткинс. — Иду я утром койки застилать — и вижу: малышка Вики лежит, свернувшись калачиком, на кровати, да еще одеялом с головой накрылась. Если б не я, до каких пор она бы еще дрыхла? Подумать только: опоздать на работу в центральный комитет!
— Вики на работе горит, — поспешно заверила Джулия. — Переутомление, вот и все.
— Уж мне ли не знать! — покивала Аткинс. — Центком! Такая нагрузка простому смертному не по плечу, а девчушке — тем более. Но я сейчас о другом: обидно будет, если она из-за опоздания пострадает — после плюсусердного труда в аппарате зампреда Уайтхеда.
При упоминании Уайтхеда они замолчали, старательно отводя глаза от телекрана. Обе кожей чувствовали, как при звуке этого имени соглядатаи подались вперед.
С отточенным энтузиазмом Джулия воскликнула:
— Ну, товарищ Уайтхед плюсплюс умен! Мы все так им гордимся!
— Да-да, — подхватила Аткинс. — Необыкновенный человек. Между прочим, девушкам он спуску не дает. Они у него загружены по полной программе, хотя приходят к нему совсем молоденькими. Взять ту же Вики: сколько ей — восемнадцать?
— Семнадцать. Только что исполнилось.
— Работа, ясное дело, в центральном комитете плюсплюсответственная, но на девчушку смотреть жалко, квелая совсем, — не унималась Аткинс. — У ней ведь никакая еда внутри не задерживается. Перенервничала, не иначе.
