Джулия [1984] полностью

Джулия всю жизнь придерживалась тех неписаных правил, которые ограждали ее от чувства вины. Она понимала, с кем безопасно водить знакомство, а к опасным лицам испытывала неподдельное отвращение. Инстинктивно она тяготела к удачливым и одаренным. И если ей приходилось идти на риск, то уж всяко не ради глупцов. И уж точно не ради покойников или полупокойников. Давать им надежду — жестокая забава.

С этой мыслью Джулия все же подошла к Вики — не просто подошла, а словно пересекла лунную дорожку на черной глади воды. Невозобновлявшийся шепот чернотой стлался под ногами Джулии. Вики остановила на ней свой лучистый, предельно доверчивый взгляд. Телекраны бубнили: В эпоху капитализма картофель был редким деликатесом, доступным только имущим классам. Поверить в это сейчас, когда картофель занимает почетное место на каждом столе, практически невозможно! Благодаря картофельному рациону наши дети вырастают на два дюйма выше…

Когда Джулия присела в изножье кровати, оба кота от нее шарахнулись, а Комиссар вдобавок недовольно дернул хвостом. Вики прошептала:

— Знала, что ты подойдешь!

Джулия поддалась мимолетной злости. Но затем произнесла нарочито бодрым голосом:

— Спать-то еще рановато. Я в такое время никогда не сплю.

— И я. Это не связано с… ну, в общем, не спится, и все.

— Покурим? Только сегодня получила свой паек.

— Спасибо тебе огромное, но я же не курю.

— Совсем?

— Раньше покуривала, но товарищу Уайтхеду это не нравится.

— Серьезно? Ну ладно тогда.

— Он говорит, что у него желудок выворачивает, когда от женщины несет табаком.

Джулию вновь захлестнула ярость.

— Даже не верится, — хрипло произнесла она.

— Сейчас я чувствую себя хорошо. И тошнота прошла.

— Да, тебе же нездоровилось. Аткинс рассказывала.

— Ой, еще как нездоровилось. До жути.

Джулия пришла в замешательство. Может, девочка и впрямь не понимает, что произошло? Объяснение виделось такое: в уборной Вики извергла из себя нечто, но сама не поняла, что именно, а возможно, и вовсе не заглядывала в унитаз. Терзаемая непонятной болью, вернулась к себе в койку, где ее разбудила Аткинс. В том же состоянии добралась и до башни центкома, так и не осознав, что совсем недавно была беременна.

Но Вики, запинаясь, еле слышно прошептала:

— Как думаешь… как по-твоему… смогут ли простить человеку преступление, если наверху поймут, что вины за ним нет? Если увидят, что один человек должен был подчиняться другому, очень влиятельному? Неужели там не поймут? Я хочу сказать, если человек сам во всем сознается?

Коты как по команде посмотрели на Вики. В спальне снова поднимались ядовитые шепотки. Телекраны ярко вспыхнули, показывая картофельное поле под голубым небом. Подсвеченное лицо Вики казалось белым и лучезарным, а на щеках блестели капельки пота. Затем картинка на экранах потемнела, и Джулия услышала всхлипы Вики. Капли, что поблескивали у нее на щеках, — это был не пот; ну конечно нет. Вики плакала.

Джулия брякнула первое, что пришло в голову:

— Зачем ты на это пошла?

Покачав головой, Вики прошептала:

— Да это не я! То есть я совсем не хотела. И даже подумать не могла о беременности. Потому что он принимал меры, чтобы этого не случилось, но, как видишь, вышло все наоборот. А когда я поняла, что вляпалась, он дал мне средство, чтобы от этого избавиться. Я решила, что там внутри это само собой переварится, или рассосется, или… и вот чем в итоге все обернулось. Аткинс сказала, это ты нашла?

— Да.

— Но разве я могла ему не верить? Разве могла ослушаться? Я даже не догадывалась, что там уже настоящий ребенок. А когда увидела… ну… твою находку… решила, что у меня шарики за ролики зашли. Неужели все кончено? Его там больше нет? И все? Его там больше нет?

— Больше нет.

— Ну да, конечно, — кивнула Вики, с опаской глядя на дверь. — Как ты думаешь, можно было его спасти? Был у него шанс выжить?

— Конечно нет, — сквозь зубы прошипела Джулия. — Вспомни, где ты его бросила. Ты о чем вообще?

Вики закивала часто-часто, прижимая к щеке простыню:

— Да знаю я, что без шансов. Все я знаю.

— Это самое настоящее убийство. Неужели до тебя не доходит?

Вики испуганно уставилась на нее, беззвучно обливаясь слезами; рот превратился в перекошенную щель. Хотя и с запозданием, Джулия осознала собственную жестокость. Но мыслимо ли было поступить иначе, если тебя окружают и телекраны, и соседки по комнате, навострившие уши в темноте? Вики сама должна это понимать. Все, что девочка сейчас услышала, ничего не значило. Это просто слова, которые предписано произносить.

— Все, я — спать, — сухо сказала Джулия. — В голове не укладывается. Сочувствую.

— Ступай, конечно. Я понимаю.

— Может, еще так или иначе все образуется. Ну, я пошла; может, все еще образуется.